Краткое описание книг, издательское дело
Языкознание, Лит.Энц.1962-1978

1054

ЯЗЫКОЗНАНИЕ (языковедение, лингвистика) — наука о человеческом языке. Я. ставит своей целью раскрытие системы, в соответствии с к-рой строится речь каждого члена языкового коллектива. Речь состоит из отд. текстов — устных высказываний и письменных сочинений. Их изучение составляет предмет филологии, занимающейся текстами, а не системой. Литературоведение (поэтика, в частности) исследует правила построения нек-рых особых видов худож. текстов, тогда как Я. выявляет законы, по к-рым строится любой текст, признаваемый носителями языка грамматически правильным или осмысленным. Вся совокупность таких теоретически возможных текстов определяет пределы речевой деятельности на данном языке. Осн. отличием человеческого языка от систем сигнализации др. видов (в т. ч. и приматов) является членораздельность, т. е. членимость речевого высказывания, что определяется наличием ряда уровней, лежащих между непосредственно воспринимаемым акустич. сигналом и значениями, передаваемыми с помощью языка. Осн. разделы Я. соответствуют гл. уровням, к-рые можно выделить в структуре языка. Фонетика занимается исследованием всех акустич. и физиологич. свойств звуков речи как предельных элементов линейного членения речевого высказывания, широко используя для этого совр. электроакустические приборы и аппаратуру, регистрирующую движения органов речи (эксперимент. или инструмент. фонетика). Нек-рые из фонетич. работ специально посвящаются особенностям исполнения поэтич. произведений (напр., исследования сов. ученого С. И. Бернштейна о голосе А. А. Блока и характерных чертах чтения др. рус. поэтов 20-х гг.). Фонетика имеет дело, с одной стороны, с индивидуальными (тем самым, в частности, и творческими) звуковыми особенностями конкретного текста, с др. стороны — с общим набором всех возможных звуков речи (общая фонетика). Роль звуков речи данного языка для различения языковых

1055

единиц, имеющих определенный смысл, исследуется фонологией, осн. предмет к-рой составляют системы фонем.

Фонология как наука о смыслоразличит. роли звуков возникла и оформилась в той атмосфере напряженного исследования соотношений между звучанием и значением, к-рая характеризовала лингвистич. и эстетич. поиски 10—20-х гг. 20 в. Созданная представителями Казанской и Петерб. лингвистич. школ Я. (И. А. Бодуэн де Куртенэ, Л. В. Щерба, Е. Д. Поливанов) фонологич. теория, оформленная и развитая Пражским лингвистическим кружком, сыграла существо роль в развитии Я. в целом, т. к. на примере фонологич. уровня отчетливее всего удается выявить те структурные отношения, аналоги к-рым были позднее открыты и на грамматич. и лексич. уровнях. Совр. этап в развитии фонологии знаменуется прежде всего тем, что порождающая фонология описывает фонологич. систему в виде упорядоч. последовательности правил; естеств. фонология требует фонетич. обоснования каждого правила. Фонологич. теория различит. признаков представляет собой соединит. звено между фонетикой и фонологией. Эта теория исследует различит. (акустические, артикуляционно-физиологич. и перцептивные) признаки, по к-рым фонемы противопоставляются внутри системы языка. Реальность различит. признаков как фонологич. единиц проявляется, напр., и в том, что в рус. нар. поэзии и в произв. совр. поэтов предпочитаются рифмы, связывающие фонемы, к-рые разнятся только одним различит. признаком (напр., падок — лопаток). Фонология исследует также строение слога — минимального отрезка, в пределах к-рого реализуются возможности сочетаний фонем — и систему ударения, а также и др. средств, накладывающихся на слог и слово (названных поэтому суперсегментными, в отличие от сегментных фонем). Строение слога, характер ударения и др. суперсегментных средств языка, наличие долгих и кратких слогов и т. п. определяют возможности стихосложения на данном языке, их изучение составляет лингвистич. основу стиховедения. Морфонология исследует правила, определяющие фонемный состав морфов (наименьших, далее не членимых частей слова, обладающих особой значащей функцией) в каждой конкретной форме слова, и морфонологические (обусловленные не фонетич. позицией, а грамматикой) чередования фонем друг с другом, проявляющиеся при сравнении разных форм (напр., г — ж в мог-у, мож-ешь, ног-а — нож-ка и т. п.).

Число разделов Я. и границы между ними зависят от того, сколько уровней выделяется учеными внутри структуры языка: при объединении фонологич. и морфонологич. уровней в один соответственно объединяются вместе фонология и морфонология (Моск. фонологич. школа, Н. Ф. Яковлев, В. Н. Сидоров, П. С. Кузнецов, Р. И. Аванесов, А. А. Реформатский, а также фонологич. теория Э. Сепира, развитая в 60-е гг. 20 в. амер. лингвистом М. Халле).

Фонетика, фонология и морфонология исследуют единицы, к-рые сами по себе не имеют значения, а служат для кодирования значащих единиц языка (играют смыслоразличит. роль). Изучение общих правил функционирования значащих единиц языка (морфов, имеющих одинаковое значение при различной дистрибуции и объединяемых поэтому в одну морфему; служебных морфем, не имеющих самостоят. вещественного значения, и принципов их комбинации с морфемами, имеющими такое значение; структуры парадигм, в к-рые объединяются разные словоформы одного слова; законов сочетания словоформ в предложении и его составных частях — словосочетаниях и синтагмах) составляет предмет грамматики (морфологии и синтаксиса), занимающейся исследованием способов выражения и характера тех значений, к-рые обязательны для каждого класса форм, независимо от лексич. значения отд. слов.

1056

Синтаксис исследует предложение — максимальный отрезок высказывания, к-рый строится по законам грамматики и допускает членение на значимые единицы меньших уровней. Предложение характеризуется предикативностью, отсутствующей у всех языковых единиц низших уровней и позволяющей соотносить его с нек-рым логич. (и психологич.) суждением, и модальностью (грамматически выраженным отношением говорящего к действительности). Согласно т. з., принятой большинством ученых (напр., школа акад. Ф. Ф. Фортунатова и др.), синтаксис, изучающий только обязат. грамматич. значения сочетаний слов (синтаксич. конструкций) внутри предложений, принципиально отличается от семантики. По др. концепции (ранние работы С. Д. Кацнельсона и др. ученых, примыкавших к школе Н. Я. Марра; совр. амер. лингвисты, образующие направление порождающей семантики) не существует принципиальной границы между синтаксисом и семантикой; в этом случае семантика рассматривается как центр. область лингвистики (т. к. изучает все виды грамматич. и лексич. значений) и смыкается с логикой — в той мере, в какой логич. значения соответствуют «понятийным» категориям, к-рые с т. з. дат. лингвиста О. Есперсена и И. И. Мещанинова находят выражение в категориях грамматических.

Значения, передаваемые в одних языках особыми словами, в других могут выражаться лишь морфемами в составе слова (в полисинтетических языках, напр. американском индейском тарасканском морфема-ŋ-обозначает «сердце, сердцевина» в глаголе ha-tá-ŋ-i-a-ca-ku-ni — «сердиться»). Грамматич. значениям, в одном языке выражаемым морфемами (напр., падежными), в др. языках соответствуют отд. слова (служебные, напр. англ. with — предлог, имеет значение, соответствующее рус. творит. падежу: with a pen — «пером»). Выражение одного и того же значения отд. словом или грамматической (значимой) частью слова (морфемой) зависит от типа языка (англ. — аналитич. тип, рус. — синтетич. тип). Во мн. языках мира (за исключением изолирующих, типа гвинейских, вьетнамского, др.-кит. после утраты в нем аффиксов, где каждое слово, как правило, совпадает с одной значимой единицей — морфемой) слово состоит боле чем из одной морфы и поэтому наряду с синтаксич. уровнем в языке выделяется уровень морфологический, к-рому соответствует особый раздел Я. — морфология, исследующая законы сочетания морфов внутри слова, принципы их классификации.

Общая (или универсальная) грамматика рассматривает все возможные грамматич. категории (вид, время, число, падеж и др.), выражаемые в синтетич. языках средствами морфологии, а в аналитич. языках — средствами синтаксиса. Согласно одной т. з. (школа Ф. Ф. Фортунатова, лондонская школа — Дж. Р. Ферс, М. Хэллидэй, У. Аллен), на основании анализа словоформ каждого отд. языка можно установить присущий ему набор грамматич. категорий, к-рый может не совпадать с категориями др. языков (напр., падеж есть только в языках, где разные падежи выражены разными морфемами в особых падежных формах одного и того же слова). В работах по грамматич. семантике (амер. лингвист Ч. Филмор и др. представители совр. лингвистич. семантики) высказывается т. з., согласно к-рой категории универсальной грамматики есть во всех языках, но находят разные способы выражения (не обязательно морфологические). Такой подход способствует обоснованию принципиальной переводимости любого текста (в т. ч. и художественного), хотя общеизвестно, что наибольшие трудности возникают при переводе таких текстов, где обыгрываются специфич. грамматич. особенности данного языка (ср. стих. Г. Гейне «Ein Fichtenbaum steht einsam», где муж.

1057

род нем. Fichtenbaum — «сосна» существен для лирич. сюжета, измененного благодаря жен. роду рус. «сосна» в переложении М. Ю. Лермонтова, но сохраненного в пер. Ф. И. Тютчева: муж. род рус. «кедр»).

Обязательность и массовый характер грамматич. значений, исследуемых грамматикой, противопоставляются индивидуальному характеру лексич. (словарных) значений отд. слов и сочетаний слов (фразеологизмов, идиоматич. и устойчивых выражений), изучаемых лексикологией, фразеологией, семантикой (в более узком смысле слова) и семасиологией. В этих последних лингвистич. дисциплинах слово или фразеологич. сочетание рассматривается с т. з. его соотношения с определенным внеязыковым денотатом (предметом или ситуацией) или соответствующим ему концептом (понятием или представлением о чем-либо).

Правила грамматики определяют структуру текста, не превышающего размеры предложения. Но нек-рые правила, напр. постановки и использования указательных и личных местоимений и артиклей, согласования времен, а также и мн. смысловые правила выбора того или иного слова для передачи определенного значения касаются строения отрезков текста, состоящих из неск. предложений. Текстовая лингвистика (называемая иногда металингвистикой или — по терминологии М. М. Бахтина — транслингвистикой, в отличие от лингвистики, исследующей структуру единиц, не превышающих предложение) изучает строение связного текста и его составных частей — параграфов или абзацев. Одной из основных ее проблем является определение того, что в каждом предложении внутри текста является заранее известным из предшествующего изложения или данным, а что — новым: этим различием определяется исследованное в работах чеш. лингвиста В. Матезиуса и его школы актуальное членение предложения, сказывающееся в порядке слов, интонации и т. п. (ср. разницу между рус. рука болит и болит рука и т. п.). Синтаксис, исследующий построение сложных предложений и структуру «сложного синтаксического целого» (Н. С. Поспелов), непосредственно смыкается со стилистикой и риторикой (разработавшей учение о периоде как объединении ряда предложений), т. к. в этой области особенно велики возможности творческого раскрытия индивидуальности автора. Сходные задачи применительно к исследованию поэтич. языка решаются при изучении соответствий и несоответствий (явление переноса — enjambement) синтаксич. и ритмич. (а также строфического) членения текста (ср. труды В. М. Жирмунского, Ю. Н. Тынянова, Г. О. Винокура, Г. В. Церетели и др.).

Исследование изменений структуры высказывания (в т. ч. и в худож. лит-ре) в зависимости от развития социальных факторов функционирования языка, предопределяющих характер речевых жанров, составляет одну из наиболее хорошо разработанных областей социолингвистики. Осн. ее проблемы связаны с установлением сети языковых связей в данном обществе в их соотношении с социальной стратификацией (ср., напр., роль лат. языка как церк. и лит. языка ср.-век. Зап. Европы, в частности в 10—11 вв., при использовании разг. языков в деловых бумагах и эпич. лит-ре), в частности параллельное использование разных языков разными социальными группами (санскрит и пракриты в Древней Индии, что отражено и в др.-инд. театре) или наличие разных произносит. норм у разных групп населения (см. «Пигмалион» Б. Шоу). Социолингвистика изучает взаимоотношения между нац. языком и диалектами отд. социальных групп (работы Е. Д. Поливанова, В. М. Жирмунского и др.).

Для больших городов характерны наличие ряда социальных диалектов и многоязычие (что находит отражение и в худож. лит-ре: многоязычная среда Праги в

1058

«Големе» Г. Мейринка, Дублина — в «Улиссе» Дж. Джойса и др.). Явления двуязычия (билингвизма), вызванного социальными или культурно-историч. причинами, исследуются в теории контактов языков (особая область Я., развитая в трудах И. А. Бодуэна де Куртенэ, Л. В. Щербы, амер. лингвиста У. Вейнрейха, во мн. опиравшаяся на достижения сов. ученых), тесно связанной с теорией языковых союзов, возникающих благодаря контакту языков (напр., балканского: рум., болг., новогреч. и алб. языки, имеющие общие фонологич., лексич. и синтаксич. черты, что согласуется и с общими чертами в фольклоре балк. народов). Распространение сходных явлений в географически смежных областях составляет предмет рассмотрения пространственной или ареальной лингвистики, базирующейся прежде всего на достижениях лингвистической географии (основанной швейц. ученым Ж. Жильероном и развитой нем. диалектологич. школой), к-рая изучает соотношения между местными (терр.) диалектами одного языка. Диалектология занимается исследованием терр. диалектов, рассматриваемых как разные воплощения единой диалектологич. модели (работы Р. И. Аванесова и В. Н. Сидорова и др.). Поскольку диалекты с диахронич. т. з. — обычно результат несходного развития разных говоров первоначально единого языка, диалектология дает существенные вспомогат. материалы для исторической грамматики (в широком смысле включающей и историч., или диахроническую, фонологию), к-рая изучает развитие языков по письм. памятникам.

Особой областью историч. Я. является история литературного языка, самым тесным образом связанная с историей лит-ры (ср. труды В. В. Виноградова и его школы). Развитие языка в периоды, предшествующие созданию на нем письм. памятников, восстанавливается сравнительно-историческим Я. на основании сравнения друг с другом родств. языков, входящих в одну семью языков, развившуюся из диалектов праязыка этой семьи. Особый раздел Я. составляет этимология, исследующая происхождение слов методами сравнительно-историч. Я. В 60 — нач. 70-х гг. 20 в. была продемонстрирована возможность реконструкции с помощью сравнительно-историч. метода не только систем фонем, морфов и слов, но и целых фрагментов текстов, в т. ч. поэтических, на таких праязыках, как индоевропейский (нем. ученый Р. Шмитт).

Различные дисциплины внутри Я. исследуют отношения между языками и диалектами либо с учетом их пространств. связей, либо сообразно с их историч. связями во времени, либо, наконец, чисто типологически — безотносительно к пространств. и временным связям между языками. Типология языков выявляет осн. типы языков, как формальные, так и контенсивные, а также языковые универсалии, общие для всех языков; это представляет интерес для др. наук о человеке, т. к. черты, свойственные всем языкам мира, можно считать связанными с наследуемыми свойствами психич. организации человека, выработанными в процессе антропогенеза. Развивающаяся наука психолингвистика изучает психологич. аспект свойств языка (напр., свойственные разным языкам мира характеристики синтаксич. структур, связанные с ограниченным объемом оперативной памяти человека, к-рые выявляются эксперимент. психологией). Психолингвистика исследует процесс усвоения ребенком языка и особенно значений слов (развивающихся от комплексных значений, охватывающих целую семью разнородных предметов, к понятийным, соответствующим логич. представлениям), постепенное формирование внутр. речи (к-рая служит позднее основой для интеллектуальной деятельности взрослого человека) из обращенной к самому

1059

себе речи ребенка (работы Л. С. Выготского, Ж. Пиаже и др.).

В той мере, в какой Я. занимается исследованием слов как знаков и текстов, как последовательностей знаков, оно входит составной частью в семиотику. Я. составляет важнейшую (и наиболее разработанную) область гуманитарной семиотики, т. к. язык используется в качестве осн. средства передачи информации при общении между людьми во всех известных науке человеческих коллективах; остальные знаковые системы либо обслуживают гораздо более огранич. области и в этом смысле являются специализир. формами языка (надъязыковые или вторичные знаковые системы, напр. язык науки), либо надстроены над языком, служащим для них средством кодирования (худож. лит-ра). Практически важной областью Я. является сравнит. изучение обычных (естеств.) языков и вырастающих на их основе специализир. языков науки (прежде всего математич. логики), служащих для принципиально однозначного выражения значений, в отличие от многозначности, к к-рой стремится естеств. или поэтич. язык.

Я. зародилось на Древнем Востоке, где его появление было связано с изобретением письма. Для обучения письму и письм. языку (в частности, уже мертвому — шумерскому) в Древней Месопотамии, а позднее и в др. странах Передней Азии (во 2-м тысячелетии до н. э.) составлялись списки слоговых знаков и грамматич. форм, словари, но теория языка еще отсутствовала. Необычайно высокого уровня достигло Я. в Древней Индии, где практич. стимулом для его развития была необходимость кодификации искусств. лит. языка Индии — санскрита. Грамматика санскрита, составленная Панини (ок. 5 в. до н. э.), является одновременно наиболее полным и предельно сжатым описанием языка. Краткость и точность изложения достигаются использованием особого грамматич. метаязыка, служащего для описания языка-объекта (санскрита). В инд. науке в центре исследования находилось высказывание — речевой текст в целом.

В греч. науке сложился атомистич. взгляд на тексты языка, к-рые строятся из отд. единиц (букв, слогов, слов). Заложенные Аристотелем основы логич. изучения языка были продолжены в средневековой араб., др.-евр. и европ. грамматич. традициях. Особое значение имело построение в школе Декарта рациональной философской грамматики 17 в. и созданной на ее основе т. н. картезианской лингвистики, предвосхитившей мн. идеи совр. универсальной грамматики. Творческая сторона речевой деятельности была подчеркнута нем. лингвистом В. Гумбольдтом — основателем философии языка, и подробно обосновывается в Я. 50 — нач. 70-х гг. 20 в. Тезис Гумбольдта о том, что язык — не мертвое «творение» (ἐργον), а «творчество» (ἐνεργεια), в Я. 19 в. применялся к историч. развитию языка (в диахронии), а в 60 — нач. 70-х гг. 20 в. становится программой изучения творческой деятельности каждого говорящего. Учение Гумбольдта о языке оказало существ. влияние на лингвистику и поэтику (А. А. Потебня). Идея языкового родства, высказанная еще Махмудом Кашгари и позднее некоторыми авторами эпохи Возрождения (в т. ч. Данте), получила науч. оформление благодаря созданию сравнительно-историч. метода в нач. 19 в. в трудах дат. ученого Р. К. Раска и нем. ученых Ф. Боппа и Я. Гримма; идея реконструкции незасвидетельствованных форм на основе сравнения была развита в сер. 19 в. нем. лингвистом А. Шлейхером и доведена до высокого уровня технич. воплощения в трудах младограмматиков в последней трети 19 в. Ф. де Соссюр во Франции (а потом в Швейцарии), Бодуэн де Куртенэ и Н. В. Крушевский — создатели Казанской лингвистич. школы в России — пришли к выводу, что устанавливаемые при сравнении родств. языков системы морфонем можно рассматривать одновременно и с т. з. историч. Я. и синхронно. Идеи Соссюра были применены к стилистике в трудах Ш. Балли. Соссюром и Казанской лингвистич. школой были заложены основы синхронного Я. (рассматривающего язык в одновременной среде как систему соотношений), к-рое совершенствовалось с развитием структурного Я. (изучающего язык как единое целое, части к-рого объясняются из их связей с остальными частями). Выработке точных методов грамматич. классификации способствовало основанное Ф. Ф. Фортунатовым и развитое его учениками (Д. Н. Ушаков, Н. Н. Дурново) формальное направление в грамматике. В Пражском лингвистическом кружке (В. Матезиус, Н. С. Трубецкой, Р. Якобсон) методы структурного описания из фонологии были перенесены на грамматику и поэтику, было осуществлено изучение коммуникативной, мыслит., эстетич. функций языка как целого.

Наиболее формализованное изложение принципов структурного Я. как части семиотики было предложено в 40-х гг. 20 в. в глоссематике дат. ученого Л. Ельмслева. Амер. дескриптивная лингвистика, в нек-рых положениях сближавшаяся с европ. направлениями структурного Я., характеризовалась преим. вниманием к возможностям описания языковых единиц посредством изучения их распределения (дистрибуции), что было связано, в частности у Блумфилда, с принципиальной установкой на бихевиористическое изучение языкового поведения человека

1060

(по схеме стимул — реакция, к-рой описываются все акты поведения) и отрицанием принятия сознания и значения языковых единиц как первичных данных, что в дескриптивной лингвистике отвергалось как проявление ментализма. Под ментализмом при этом понимались все те направления как структурного, так и традиционного Я., к-рые исходили из необходимости учитывать значения слов и предложений на всех этапах лингвистич. исследования. Т. з. дескриптивной лингвистики резко противополагалась тем течениям европ. Я., к-рые развивались в тесной связи с филологич. исследованием языка как явления истории культуры (школа нем. филолога К. Фосслера, к к-рой примыкал Л. Шпитцер, резко выступивший против дескриптивизма Л. Блумфилда; итал. неолингвистика, сложившаяся под влиянием идей М. Бартоли и Б. Кроче; Л. А. Булаховский и др. лингвисты, развивавшие идеи А. А. Потебни; лингвостилистика, понимаемая как мост между Я. и лит-ведением в трудах В. В. Виноградова, Г. О. Винокура, и др. работы по лит. языку). Решительный поворот к ментализму (наметившийся еще в работах Э. Сепира, к-рый считал для Я. центральными проблемы, связывающие его с психологией и исследованием человеч. интеллекта) в амер. лингвистике произошел на рубеже 50—60-х гг. 20 в. благодаря созданию Н. Хомским теории трансформационных грамматик, продемонстрировавшей исключит. сложность грамматики языка, существенную для оценки характера интеллектуальных возможностей каждого человека, и необходимость введения особого глубинного уровня для описания семантики предложений, из к-рого поверхностный уровень выводится путем трансформации. В позднейших исследованиях по порождающей семантике этот глубинный уровень заменен семантическим.

В связи с выдвижением на первый план семантики особое развитие получает философия языка. Нек-рые последователи Гумбольдта примыкали в 19 в. к романтич. философии языка, согласно к-рой язык служит фильтром, посредством к-рого сознание просеивает все изображаемые с помощью языка явления. В Я. 20 в. этот тезис обосновывается путем тщательного изучения «внутр. формы» (строения значений) в отд. языках (неогумбольдтианство) и сопоставления принципиальных различий языковой картины мира, отображенной в грамматич. категориях амер. языков в противоположность характеристикам языков, к-рыми пользуются совр. европ. культуры (школа амер. ученых Э. Сепира и Б. Уорфа). К подобным взглядам на язык был близок итал. философ Б. Кроче, предложивший рассматривать эстетику в целом как науку о выражении, являющуюся продолжением общего Я. В крайних своих формах эта концепция, предполагающая неповторимость каждого языкового творческого проявления, приводит, напр., к отрицанию возможностей адекватного перевода (особенно художественного). Мн. совр. ученые предполагают, что набор общеязыковых категорий, выработанный в ходе эволюции, позволяет человеку в раннем детстве легко усвоить ту специфич. языковую «модель мира», к-рая принята в данном коллективе, а, напр., реальная переводимость текстов с одного языка на другой, возможность обучения любому языку, потенциальная осуществимость дешифровки любой системы письма м. б. доказательством единообразия устройства языков. Исследование этой проблемы, в 60—70-х гг. 20 в. особенно продвинувшееся благодаря сотрудничеству Я., антропологии, приматологии и биологии, представляет исключит. интерес для теории познания (гносеологии, или эпистемологии) и для философского исследования проблемы связи языка и мышления; в сов. науке эта проблематика исследуется на основе марксистской теории познания в связи с постановкой вопроса о второй сигнальной системе в физиологич. учении И. П. Павлова, выделением языка (и особенно его абстрактной роли) в связи с высшими уровнями психич. деятельности (Н. А. Бернштейн) и изучением знаковой роли языка в свете анализа высших психич. функций (Л. С. Выготский и его школа). В работах по генетич. теории эволюции предполагается, что развитие языка сыграло решающую роль не только в культурной, но и в физич. эволюции человека, определив развитие его мозга. Для сов. Я. на разных этапах его истории характерно усиленное внимание к исследованиям семантики языка как в эволюц. аспекте (изучение становления значений в языке детей, выделение семантико-синтаксич. стадий в истории языка:

1061

активный строй, эргативный, номинативный), так и в синхронии (модель языка «от смысла к тексту»). Для исследования семантики языка существенное значение приобрела аналитич. философия языка, связанная с работами Л. Витгенштейна, Б. Рассела, У. Остина; некоторые понятия, введенные в этих работах (в частности, выделение перформативных высказываний и глаголов, называющих к.-л. событие и тем самым являющихся особым типом речевой деятельности), широко используются в лингвистич. семантике. Романтич. философия языка, основанная в кон. 18 в. (работы Гердера и др.), делала упор на творч. характер индивидуальной речевой деятельности, тогда как рационалистич. философия языка, связанная с направлением Декарта («картезианская лингвистика»), на первый план выдвигала логич. описание языковой структуры. Синтез этих двух направлений, начатый еще Гумбольдтом, продолжается в философии языка трансформационной грамматики.

Теория порождающих (в т. ч. трансформационных) грамматик и связанная с ней математич. лингвистика, развивающиеся в 60—70-х гг. 20 в. благодаря запросам практики (автоматич. отработка языковых текстов, вычислит. и статистич., в т. ч. теоретико-информационная лингвистика), заложили основы сближения Я. с точными науками, т. к. были введены способы формального описания языковой интуиции человека. Запросы вычислит. лингвистики способствовали выработке единых стандартных систем описания («анкет»), к-рые применимы к фактам соотв. уровня любого языка мира. Для сов. Я. характерно постоянное внимание к насущной проблематике прикладного Я., решение задач к-рого опирается на достижения теоретич. Я.: выработка письменностей для языков народов СССР опиралась на принципы фонологич. теории (напр., математич. теория построения алфавита Н. Ф. Яковлева), составление словарей совершенствуется благодаря развитию теории семантики, сравнит. изучение естеств. и логич. языков создает основу для разработки правил перевода с естеств. языков на информационно-логич. машинные языки и т. д. Вместе с тем при совершенствовании техники лингвистич. анализа и построения моделей языка открываются возможности нового подхода к тем осн. проблемам (отношение между языком и мыслит. деятельностью человека, роли языка как осн. средства передачи информации в обществе), к-рые всегда оставались в центре внимания сов. лингвистики.

Лит.: Потебня А. А., Мысль и язык, 5 изд., X., 1926; Волошинов В. Н., Марксизм и философия языка, 2 изд., Л., 1930; Поливанов Е. Д., За марксистское языкознание, М., 1931; его же, Статьи по общему языкознанию, М., 1968; Соссюр Ф. де, Курс общей лингвистики, пер. с франц., М., 1933; Сепир Э., Язык, пер. с англ., М., 1934; Жирмунский В. М., Нац. язык и социальные диалекты, Л., 1936; Виноградов В. В., Совр. рус. язык, в. 1 — Введение в грамматич. учение о слове, М., 1938; Томсен В., История языковедения до кон. 19 в., пер с датск., М., 1938; Фортунатов Ф. Ф., Избр. труды, т. 1—2, М., 1956—57; Пешковский А. М., Рус. синтаксис в науч. освещении, 7 изд., М., 1956; Выготский Л. С., Избр. психологич. исследования, Мышление и речь, М., 1956; Есперсен О., Философия грамматики, пер. с англ., М., 1958; Пауль Г., Принципы истории языка, пер. с нем., М., 1960; Новое в лингвистике, сб. 1—7, М., 1960—73; Трубецкой Н. С., Основы фонологии, пер. с нем., М., 1960; Глисон Г., Введение в дескриптивную лингвистику, пер. с англ., М., 1962; Бодуэн де Куртенэ И. А., Избр. труды по общему языкознанию, т. 1—2, М., 1963; Звегинцев В. А., История языкознания 19—20 вв. в очерках и извлечениях, 3 изд., ч. 1—2, М., 1964—65; Общее языкознание. Библиографич. указатель лит-ры, изданной в СССР с 1918 по 1962, М., 1965; Структурное и прикладное языкознание. Библиографич. указатель лит-ры, изданной в СССР с 1918 по 1962, М., 1965; Апресян Ю. Д., Идеи и методы совр. структурной лингвистики, М., 1966; его же, Лексич. семантика, М., 1974; Блумфилд Л., Язык, М., 1968; Хомский Н., Аспекты теории синтаксиса, пер. с англ., М., 1972; Березин Ф. М., Хрестоматия по истории рус. языкознания, М., 1973; Бенвенист Э., Общая лингвистика, М., 1974; Уфимцева А. А., Типы словесных знаков, М., 1974; Универсалии и типологические исследования, М., 1974; Vossler К., Gesammelte Aufsätze zur Sprachhphlosophie, Münch., 1923; Humboldt W. von, Über die Verschiedenheit des Menschlichen Sprachbaues, Bonn,

1062

1960; Harris Z., Structural linguistics, Chi., 1961; Lyons J., Introduction to theoretical linguistics, Camb., 1968; Jakobson R., Selected writings, v. 1—2, ’s-Gravenhage, 1962—71.

В. В. Иванов.

Башня из слоновой кости - Выражение это принадлежит французскому поэту и критику Сент-Беву (1804-1869) и находится в его стихотворном послании "A M Villemain", вошедшем в сборник " Pensees d aout" (1837). В предисловии к переизданию этого сборника в 1844 году Сент-Бев назвал это стихотворение "полукритическим посланием" Выражение это после выхода стихотворения получило значение символа мира мечты поэтов -романтиков, куда они уходили от тяготивших их прозы окружающей действительности.
Search Results from eBay
=====
Количество просмотров страницы: 25
Search Results from «Озон» Художественная литература, новинки.
 
Дина Рубина Бабий ветер
Бабий ветер
В центре повествования этой, подчас шокирующей, резкой и болевой книги - Женщина. Героиня, в юности - парашютистка и пилот воздушного шара, пережив личную трагедию, вынуждена заняться совсем иным делом в другой стране, можно сказать, в зазеркалье: она косметолог, живет и работает в Нью-Йорке.
Целая вереница странных персонажей проходит перед ее глазами, ибо, по роду своей нынешней профессии, героиня сталкивается с фантастическими, на сегодняшний день почти обыденными "гендерными перевертышами", с обескураживающими, а то и отталкивающими картинками жизни общества. И, как ни странно, из этой гирлянды, по выражению героини, "калек" вырастает гротесковый, трагический, ничтожный и высокий образ современной любви.

"Эта повесть, в которой нет ни одного матерного слова, должна бы выйти под грифом 18+, а лучше 40+... - ибо все в ней настолько обнажено и беззащитно, цинично и пронзительно интимно, что во многих сценах краска стыда заливает лицо и плещется в сердце, - растерянное человеческое сердце, во все времена отважно и упрямо мечтающее только об одном: о любви...". Дина Рубина
...

Цена:
604 руб

 В Питере жить. От Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории
В Питере жить. От Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории
"В Питере жить" - это вам не в Москве, о которой нам рассказали в книге-бестселлере "Москва: место встречи". Что и говорить - другая ментальность, петербургский текст. Евгений Водолазкин, Андрей Аствацатуров, Борис Гребенщиков, Елизавета Боярская, Андрей Битов, Михаил Пиотровский, Елена Колина, Михаил Шемякин, Татьяна Москвина, Валерий Попов, "митёк" Виктор Тихомиров, Александр Городницкий и многие другие "знаковые лица" города на Неве - о питерских маршрутах и маршрутках, дворах-колодцах и дворцах Растрелли, Васильевском острове, Московском проспекте и платформе Ржевка, исчезнувшем в небытии Введенском канале и «желтом паре петербургской зимы"… 
Книга иллюстрирована акварелями Лизы Штормит и рисунками Виктора Тихомирова, на переплете - офорт Михаила Шемякина. 

Отзывы: "Этот сборник - результат литературного противостояния двух столиц". (Наталья Ломыкина, Forbes)

"Тексты, составившие книгу, рисуют Петербург не туристически-разгульным и парадным, а бытовым, сереньким, повседневным, бедновато-заштопанным и неожиданно уютным - примерно таким, каким, должно быть, видят его сами петербуржцы". (Галина Юзефович, Meduza)

Цитаты:
"Квартира наша была двусторонней: окна большой комнаты выходили на мост через Ждановку и стадион Петровский, окна спальни и кухни - на Офицерский переулок. По которому, повторю, маршировали военнослужащие в своем несуетном движении на стадион. Заслышав барабанную дробь в переулке, я подходил к окну спальни и наблюдал их приближение. Когда первые шеренги скрывались под аркой, переходил к противоположному окну. Любовался тем, как, игнорируя колебательный закон, они самозабвенно чеканили шаг на мосту. И ничего, вопреки школьному учебнику физики, с мостом не происходило".  Евгений Водолазкин

"Далеко не сразу мы начинаем ценить то, что совсем рядом с нами. Наш дом стоит в шестистах метрах от Эрмитажа, мимо которого я десять лет ходила в школу и, по большому счету, не замечала его. Только уже став взрослым человеком, я стала ценить, вглядываться и наслаждаться". Елизавета Боярская

"Мне было тогда, когда я шел по набережной от дачи Державина… обычно. А стало необычно. Потому что я увидел слияние Крюкова канала и Фонтанки, а чуть поодаль вдоль по Крюкову я увидел колокольню Никольского собора, построенную Саввой Чевакинским. Она была синяя, тонкая, изящная. Мушкетерская какая-то. Она была будто выпад в небо шпаги, вот какая она была". Никита Елисеев

Ключевые слова: Питер, Санкт-Петербург, петербургский, Ленинград, Водолазкин, Битов, Аствацатуров, Пиотровский, Шемякин, Боярская, Битов, Попов, Москвина, Колина, Городницкий, маршруты, городская проза, рассказы, мемуары, дворы, колодцы, сборник рассказов, личные истории.

...

Цена:
459 руб

Уильям Голдинг Повелитель мух Lord of the flies
Повелитель мух
Странная, страшная и бесконечно притягательная книга.
История благовоспитанных мальчиков, внезапно оказавшихся на необитаемом острове. Философская притча о том, что может произойти с людьми, забывшими о любви и милосердии. Гротескная антиутопия, роман-предупреждение и, конечно, напоминание о хрупкости мира, в котором живем мы все....

Цена:
154 руб

Александр Цыпкин Женщины непреклонного возраста
Женщины непреклонного возраста
"В этих историях все странно, неожиданно, но при этом парадоксальным образом достоверно. От этого делается легко, свободно и весело. Читая книгу "Женщины непреклонного возраста", я смеялся. Иногда - неприлично громко".

Андрей Аствацатуров



От редакции:
Хулиганская лирика харизматичного питерского пиарщика и журналиста Александра Цыпкина заслуженно переросла сетевой успех и популярность в периодческих СМИ. Эта книга в основном заставит вас смеяться, один раз плакать, но главное она вернет аппетит к жизни, а может - и любовь к людям....

Цена:
219 руб

Халед Хоссейни Бегущий за ветром The Kite Runner
Бегущий за ветром
Ошеломляющий дебютный роман, который уже называют главным романом нового века, а его автора - живым классиком. "Бегущий за ветром" - проникновенная, пробирающая до самого нутра история о дружбе и верности, о предательстве и искуплении. Нежный, тонкий, ироничный и по-хорошему сентиментальный, роман Халеда Хоссейни напоминает живописное полотно, которое можно разглядывать бесконечно.
Амира и Хасана разделяла пропасть. Один принадлежал к местной аристократии, другой - к презираемому меньшинству. У одного отец был красив и важен, у другого - хром и жалок. Один был запойным читателем, другой - неграмотным. Заячью губу Хасана видели все, уродливые же шрамы Амира были скрыты глубоко внутри. Но не найти людей ближе, чем эти два мальчика. Их история разворачивается на фоне кабульской идиллии, которая вскоре сменится грозными бурями. Мальчики - словно два бумажных змея, которые подхватила эта буря и разметала в разные стороны. У каждого своя судьба, своя трагедия, но они, как и в детстве, связаны прочнейшими узами.
Роман стал одним из самых ярких явлений в мировой литературе последних лет. В названии своей книги писатель вспоминает традиционную забаву афганских мальчишек - сражения бумажных змеев. Победить соперников и остаться в одиночестве парить в бездонном синем небе - настоящее детское счастье. Ты бежишь за змеем и ветром, как бежишь за своей судьбой, пытаясь поймать ее. Но поймает она тебя....

Цена:
364 руб

С. Ахерн Птица-лира
Птица-лира
Юго-запад Ирландии, суровые горы, яркая синь озер. Здесь, в глуши, вдали от мира, на краю леса живет молодая женщина, с рождения окруженная тайной. Но вот она оказывается в современном городе, у всех на виду, среди восторженных поклонников, неожиданно обретшая громкую славу. Лора наделена волшебной способностью: подобно голосу мифической Лорелеи, ее голос будоражит и манит сердца людей, раскрывает их души. Что сулит ей чудесный дар - счастье или погибель? С давних пор, не давая покоя, над ней тяготеет семейное проклятье... Утратившая родных и близких, преданная недавними друзьями, найдет ли свое счастье Лора - вольная Птица-лира? Волнующая и полная глубокого смысла история любви, история вольного сердца каждого из нас, история тишины, скрытой за шумом внешнего мира......

Цена:
309 руб

Халед Хоссейни Тысяча сияющих солнц A Thousand Splendid Suns
Тысяча сияющих солнц
Любовь - великое чувство. Глубоко укрытая, запрещенная, тайная, она все равно дождется своего часа. Об этом новый роман Халеда Хоссейни, в 2007 году ставший главным мировым бестселлером.
В центре романа - две женщины, которые оказались жертвами потрясений, разрушивших идиллический Афганистан. Мариам - незаконная дочь богатого бизнесмена, с детства познавшая, что такое несчастье, с ранних лет ощутившая собственную обреченность. Лейла, напротив, - любимая дочка в дружной семье, мечтающая об интересной и прекрасной жизни. Между ними нет ничего общего, они живут в разных мирах, которым не суждено было бы пересечься, если бы не огненный шквал войны. Отныне Лейла и Мариам связаны самыми тесными узами, и они сами не знают, кто они - враги, подруги или сестры. Но в одиночку им не выжить, не выстоять перед средневековым деспотизмом и жестокостью, затопившими улицы и дома некогда цветущего города. Вдвоем они пройдут через страдания, вдвоем будут ловить нечаянные крупицы радости, вдвоем станут мечтать о счастье, к которому однажды попытаются прорваться.
"Тысяча сияющих солнц" - мощная, драматичная и лиричная история, которая заставляет сердца сжиматься от боли и радости. Это благородная и великодушная книга....

Цена:
365 руб

Архимандрит Тихон Несвятые святые и другие рассказы
Несвятые святые и другие рассказы
Один подвижник как-то сказал, что всякий православный христианин может поведать свое Евангелие, свою Радостную Весть о встрече с Богом. Конечно, никто не сравнивает такие свидетельства с книгами апостолов, своими глазами видевших Сына Божия, жившего на земле. И всё же мы, хоть и немощные, грешные, но Его ученики, и нет на свете ничего более прекрасного, чем созерцание поразительных действий Промысла Спасителя о нашем мире....

Цена:
404 руб

Элена Ферранте Моя гениальная подруга L’amica Geniale
Моя гениальная подруга
"Гениальная подруга" - первый роман из цикла "Неаполитанский квартет". Это рассказ о детстве двух девчонок из бедного неаполитанского квартала и начале дружбы длиною в жизнь. Первый раз пути девочек разойдутся еще после начальной школы. Семейные обстоятельства заставят одну из них бросить учебу и пойти работать в сапожную мастерскую отца. На протяжении жизни незримое соперничество, сопровождающее настоящую близость, будет разводить их по разным дорогам. Каждая из подруг будет стремиться стать лучшей, каждая познает и успех, и разочарование, обеих ожидают большие испытания и трагические события. Но прочная нить детской дружбы, которая порой связывает людей даже вопреки их воле, будет снова и снова заставлять Лилу и Элену возвращаться друг к другу....

Цена:
459 руб

Умберто Эко Имя розы Il nome della rosa
Имя розы
"Имя розы" - книга с загадкой. В начале XIV века, вскоре после того, как Данте сочинил "Божественную комедию", в сердце Европы, в бенедиктинском монастыре обнаруживаются убитые. Льется кровь, разверзаются сферы небес. Череда преступлений воспроизводит не английскую считалочку, а провозвестия Апокалипсиса. Сыщик, конечно, англичанин. Он напоминает Шерлока Холмса, а его юный ученик - доктора Ватсона. В жесткой конструкции детектива находится место и ярким фактам истории Средневековья, и перекличкам с историей XX века, и рассказам о религиозных конфликтах и бунтах, и трогательной повести о любви, и множеству новых загадок, которые мы, читатели, торопимся разрешить, но хитрый автор неизменно обыгрывает нас... Вплоть до парадоксального и жуткого финала....

Цена:
569 руб

2008 Copyright © BookPoster.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс.Метрика Яндекс цитирования