Информация по зарубежной литературе
Приемы комического в языке произведений П. Г. Вудхауза

 

 

 

СПОСОБЫ СОЗДАНИЯ КОМИЧЕСКОГО В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

П.Г. ВУДХАУЗА

 

 

 

 Содержание

Введение _________________________________________________3

Раздел I. Творческий метод П.Г. Вудхауза __________________ 5

Раздел II. Приемы создания комического и иронического

на разных уровнях языка ____________________________14

Глава 1.Приемы комического и иронического на уровне лексики и фразеологии

1.1.Механизм реализации иронической модальности

стереотипных словосочетаний______________________14

1.2.Деформация идиом____________________________ 18

1.3.Комические метафоры__________________________22

1.4.Окказиональные новообразования П.Г. Вудхауза_____24

1.5.Перифраз_____________________________________26

Глава 2.Комическое и ироническое на синтаксическом уровне

2.1.Вводные элементы_____________________________30

2.2.Синтаксические конвергенции_________________ __32

Глава 3.Способы реализации юмора и иронии на уровне текста

3.1.Парадокс _____________________________________35

3.2.Повтор_______________________________________36

3.3.Аллюзии______________________________________42

3.4.Цитация ______________________________________ 47

3.5.Синтез речевых стилей__________________________50

3.6.Пародия______________________________________52

Заключение_______________________________________________56

Список литературы__________________________ 58

 

Введение

 

Творчество англо-американского писателя Пелема Гренвила Вудхауза мало изучено российскими литературоведами и среди российских читателей почти неизвестно. С 1920 по 1928 гг. в Советском Союзе было выпущено несколько книг Вудхауза в крайне упрощенных переводах, которые полностью уничтожали самобытный стиль автора. Затем писатель вообще не переводился почти 70 лет. Снова произведения Вудхауза стали выходить в старых и в новых переводах лишь в 1995 году.

Столь долгая пауза стала одной из причин того, что к творчеству Вакхауза не было серьезного литературоведческого подхода. Нам не известны работы, в которых произведения этого автора рассматривались бы как должным образом. К тому же, в России Вакхауза сразу отнесли как к так называемым “несерьезным” писателям.

Данные причины позволяет говорить о новизне и актуальности нашего исследования.

Мы ставили в работе следующие цели: дать представление о стиле произведений Пелема Гренвила Вудхауза, а также помочь русскоязычному читателю в правильном, адекватном восприятии английского художественного текста в оригинале. В соответствии с этими целями были поставлены конкретные задачи:

    • проанализировать типичные черты стиля автора;

- выявить и исследовать те ключевые стилистические позиции, которые делают язык писателя оригинальным.

Предметом данной работы послужили романы П.Г.Вудхауза, входящие в цикл произведений о Дживсе и Вустере –и. На наш взгляд, именно эти романы наиболее ярко показывают все особенности языка и стиля автора, поскольку написаны они от первого лица. В некоторых случаях мы будем использовать для анализа и другие произведения Вудхауза, что будет оговорено.

Роман “The Code of the Woosters” был издан в 1938 году, “Jeeves in the Offing” – в 1960. Таким образом, мы можем сделать выводы относительно эволюции писателя (если таковая имелась). Стихотворное и драматическое наследие писателя осталось за пределами нашего исследования, поскольку родовая принадлежность произведения влияет на его стиль и язык, то есть драматические, лирические и прозаические произведения обладают своими особенностями.

Практическая ценность нашего исследования заключается в том, что содержание данной дипломной работы может быть использовано в практике преподавания ряда дисциплин: стилистики английского языка, теории и практики перевода, в зарубежной литературе, в спецкурсах по изучению индивидуального стиля писателя.

Исследования, с одной стороны, направлено на изучение приемов комического, с другой - на всю систему языковых средств, содержащих в “свернутом виде” возможность реализовать в определенном языковом окружении ироническую модальность. Такая направленность и определила выбор основного подхода к изучаемым явлениям. Это функциональных подход, понимаемый в широком смысле как лингвистическое описание, отличающееся подчеркнуто функциональной ориентацией, которая, по мнению А.В. Бондарко, заключается в том, что “описываются группировки разноуровневых языковых средств по тому принципу, который определяется закономерностями функционирования языковых единиц речи. Для этого используются средства разных уровней, организованные на семантической основе”. [7., C.5]. Этот подход дает нам возможность осуществить уровневый анализ приемов комического и механизма реализации иронической модальности.

 

Раздел 1. Особенности творческого метода П.Г. Вудхауза

Пелем Гренвил Вудхауз (1881-1975) является автором около сотни прозаических книг, 15 пьес, а также текстов к 250 песням и тридцати мюзиклам.

Мы условно выделили три периода в творчестве писателя:

I период (1901-1925). Вудхауз успешно работает журналистом. Его эссе и колонки печатались примерно в сотне изданий, среди которых “The Globe”, “Evening Standart”, “Punch”, “Today”.

В 1902 г. выходит первое крупное произведение: повесть для подростков “The Pothunter”. Первая “взрослая” книга (“Love Among the Chickens”) выходит в 1906.

В 1904 г. Вудхауз переезжает в США, где начинает работать с театрами, пишет либретто для водевилей.

II период (1925 – 1955). П.Г.Вудхауз адаптирует некоторые свои романы к постановкам на сцене, в это же время он занимается созданием оригинальных пьес. Во второй период выходят самые знаменитые и популярные писателя. (“Right Ho, Jeeves”, “The Code of the Woosters”, “Mr Mulliner Speaking”, “Very Good, Jeeves”, “Leave It to Psmith”, “Summer Lighting”, “Uncle Fred in the Springtime” и др.). Именно поэтому данный период можно назвать “золоьым” в творчестве Вакхауза.

III период (1955 – 1975). Данный период знаменателен тем, что именно в эти годы, в 1955, Вудхауз пишет и издает автобиографию. А в последующие годы выходят еще несколько биографий писателя. Кроме того, Вакхауз пишет новые книги. Но во всех произведениях этого периода обнаруживается множество повторов в ситуациях, в которые попадают герои, и даже в буквальных соответствиях в диалогах из ранних работ автора .

****

Вудхауз – создает собственный светлый мир, на который он смотрит словно сквозь светлые очки. Этот мир кардинально отличается от реальности. И в то же время, несмотря ни на что, все вокруг остается узнаваемым. Автор не использует аллегорий, которые могли бы изменить изображаемую картину и восприятие ее читателем. Напротив, люди и вещи кажутся нам абсолютно реальными. Но на самом деле, персонажи Вудхауза литературны. Они – плод авторского воображения. Читателю не задумывается над тем, на какие средства живут герои писателя (если вопрос денег и возникает, то эта некоторая сумма денег нужна лишь для того, чтобы соединиться влюбленным).

Также особенностью существования героев Вудхауза является то, что они не стареют в принципе. Так, к примеру, в первом романе о Дживсе и Вустере (“The Inimitable Jeeves”, 1923 г.) аристократу Бертраму Вустеру 24 года, а в последнем (“Aunts Aren’t Gentelmen”, 1974 г.) всего лишь 29. Прошло якобы около пяти лет, но за это время герой успевает 17 раз обручиться на девяти различных девушках, прожить достаточно долго в Париже, Каннах, Голливуде, Нью-Йорке, Флориде и к тому же совершить кругосветное путешествие.

Невозможно уловить и точное время романов. Его можно условно отнести в некий промежуток между двумя мировыми войнами, но во многих поздних произведениях появляется много анахронизмов.

Состав действующих лиц также далек от реальности. В большинстве своем это графы, лорды, бароны, леди, их родственники (в основном – бедные племянники и племянницы, которые живут у них на иждивении). Другой социальный класс, представленный в книгах Вудхауза, – это богема: писатели, композиторы, актеры, художники. Причем, если писатели, то это или романтически настроенные поэты или авторы любовных романов, если композиторы, то сочиняют мюзиклы, если актеры, то заняты в кино или в водевилях.

Фабула почти всех произведений Вудхауза заключается в истории двух влюбленных, которым не дает соединить сердца стечение обстоятельств. Бывает такое, что в одном романе таких влюбленных пар может быть и две, и три, и даже четыре. В финале произведения, после кульминации, они, взявшись за руки, расходятся в разные стороны. Этот своеобразный тотальный эскапизм от реальной жизни – и есть определяющая черта книг Вудхауза.

Герои Вудхауза обитают в высшем свете и представлены в довольно карикатурном виде. Но в этом мы не видим обличения, его и нет. Вудхауза нельзя назвать сатириком.

***

Автор большую часть жизни автор прожил в США, но его герои – исключительно англичане. Образ Америки возникает лишь в тех случаях, когда герой-англичанин оказывается среди американцев, или наоборот, американец попадает в Англию. Тем не менее, проблемы, которые возникают у героев Вудхауза, не несут печати национальной английской исключительности. Вудхауз ставит вопросы общие: без границ и национальных признаков. Эта черта писателя похожа на творчество классицистов. Говоря об этом “классицизме” Вудхауза, упомянем, что все его персонажи, как это бывает в классицистических произведениях, предстают с самого начала носителями какого-то характера и к финалу они не меняются. “Классицизм” Вакхауза выражается не традиционным для этого понятия трагическим конфликтом между долгом и чувством, а системой образов-шаржей: эксцентричный дядюшка-миллионер, недоучившийся в Оксфорде молодой гуляка, предприимчивый американский промышленник, молодой поэт с тонкой душой

Вудхауз, говоря о способе создания своих книг, характеризует произведения как “musical comedy without music”. Построение романов Вудхауза напоминает традиционную комедию положений. В большинстве случаев коллизия следует классическому триединству: место (обычно заородное поместье), время (не больше двух дней) и действие.

Назовем ведущие особенности произведений Вудхауза, на которые явно повлияла работа писателя в театре. Это:

    • обилие деталей
    • портретные характеристики, похожие на ремарки
    • подача прямой речи, близкая к сценической
    • гротеск
    • контраст.

Вудхауз смотрит на своих персонажей как на актеров. В его историях в основном описываются действия персонажей, но не дается психологический анализ происходящих событий. Двигателем сюжета также является диалог. Сцена следует за сценой.

Если Вудхауз вводит прямую речь, то он обычно сообщает читателю, как именно были созданы эти слова. В этом явлении также сказался драматургический опыт.

Интересно рассмотреть с этой точки зрения романы о Дживсе и Вустере. Все четырнадцать книг саги написаны от лица одного из главных героев Бертрама Вустера. Диалоги между ним и другими персонажами или обращения Вустера к его подразумевающейся аудитории – это один из ярких приемов романов. Повествование от первого лица максимально драматизирует текст романа. Одновременно возникает эффект игры одного актера, рассказывающего и комментирующего все происходящее.

И, как было уже сказано выше, введение прямой речи в романах Вудхауза напоминает ремарки из пьес.

Проанализировав роман Вудхауза, мы убедились, что в своих произведениях автор всегда обращаетр внимание на то, как были произнесены те или иные слова. Качественное наречие при словах “сказал, ответил, возразил” и т.д. для Вудхауза обязательно и представляет собой одну из специфических черт стиля.

Лексическое богатство наречий, вводящих прямую речь у писателя исключительно велико.

‘Bag-snatching’, he repeated firmly ;

‘Are you ill, sir?’ he inquired solicitously ;

‘Don’t pretend you don’t know all abuot it, Jeeves’, I said coldly ;

‘Oh, I wouldn’t ask yourself rot like that’, I said heartily ;

‘Stephanie Byng!’ he said bitterly ;

‘Spode!’ I cried sharply .

(“The Code of the Woosters”)

Эпитет-наречие настолько оживляет повествование, что делает его динамичным и сценически ощутимым. [5; C. 65]

Наречия сопровождают не только глаголы говорения, но и другие глаголы. Качество действия всегда в поле зрения автора. Все это помогает ярче представить сцену.

I looked at her incredulously ;

I eyed her sternly ;

He looked at me rather oddly .

(Там же.)

Все это, на наш взгляд, несомненно, подчеркивает драматургические черты прозы Вудхауза.

***

В этой главе уже было сказано о своеобразном эскапизме П.Г.Вудхауза. Он касается не только героев и сюжета. В первую очередь эскапизм, как нам кажется, отразился на языке автора.

Отдаленность от проблем окружающей действительности заставляет писать с большой долей литературной изощренности. Чтобы не быть смешным самому себе и читателям, приходится писать, используя прием, позволяющий дистанцироваться от текста, а именно – иронию.

В связи с этим хочется процитировать то, что было сказано Умберто Эко в эссе “Постмодернизм, ирония, занимательность”.

“Постмодернистская позиция напоминает мне положение человека, влюбленного в очень образованную женщину. Он понимает, что не может сказать ей “люблю тебя безумно”, потому что понимает, что она понимает (а она понимает, что он понимает), что подобные фразы – прерогатива Лиала. ( Итальянская писательница популярная в 30-40 гг., автор сентиментальных любовных романов . – прим. авт .) Однако выход есть. Он должен сказать: “По выражению Лиала – люблю тебя безумно”. При этом он избегает деланной простоты и прямо указывает ей, что не имеет возможности говорить по-простому; и, тем не менее, он доводит до ее сведения то, что собирался довести, - то есть, что он любит ее, но что его любовь живет в эпоху утраченной простоты. Ни одному из собеседников простота не дается, оба сознательно и охотно вступают в игру иронии… И все-таки им удалось еще раз поговорить о любви.”[24; C.461]

Все вышесказанное ни как не возводит Вудхауза в ранг писателей-постмодернистов (хотя многие из приемов постмодернизма можно у него найти), а только объясняет позицию автора.

Чем проще происходящее в произведении Вудхауза, тем заковыристей это подано. И именно это позволяет героям жить в выдуманном, радужном мире, говорить “Я люблю тебя безумно” и не казаться при этом банальными.

***

Вудхауз – признанный стилист. В любопытной книге Генри Рута (Henry Root “The World of Knowledge”) – своеобразном “Лексиконе прописных истин” Г.Флобера, переписанном на основе английских реалий ХХ века и состоящем из так сказать “общих мест” и “минимума знаний” мало-мальски образованного обывателя – в статье “Wodehouse, P.G.” зафиксировано следующее расхожее мнение об этом авторе: “The greatest writer in the language since Shakespeare.” [26; C.379] Безусловно, это – преувеличение. Но ни одно преувеличение не может появиться на пустом месте.

По сути языковая изощренность Вудхауза обращена на нечто гораздо большее, чем “литература” или “юмор”. Главный герой романов и рассказов Вудхауза – это сам английский язык.

Раздел 2. Приемы создания комического и иронического на разных уровнях языка

Глава 1. Приемы комического и иронического на уровне лексики и фразеологии.

1.1. Механизм реализации иронической модальности

стереотипных словосочетаний.

Речь большинства персонажей П.Г. Вудхауза пестрит клишированными фразами, от чего их слова приобретают ярко выраженное ироническое звучание.

Среди словосочетаний, активно создающих иронию, большой интерес вызывают построенные по структурной схеме N of N (с вариантом N of AN): heart of gold, crown of thorns, angel of mercy etc. [1; C.94-95]

Эти словосочетания отличаются большей структурной спаянностью и вытекающей отсюда большой степенью предсказуемости компонентов.

Поскольку для целей нашего исследования детальная классификация подобных словосочетаний не представляется необходимой, для терминологического удобства будем пользоваться термином, предложенным А.А. Барченковым – “стереотипные словосочетания”.

“В состав стереотипных сочетаний могут входить как фразеологические единицы (фразовые штампы, клише, типичные для различных литературных стилей, крылатые выражения, пословицы и поговорки), так и словосочетания, по своим внешним характеристикам классифицируемые как переменные и свободные… Ведущее место в фонде стереотипных сочетаний занимают словосочетания структурной модели AN, затем NN и N of N.” [4; C.6]

Этимологически все эти словосочетания – бывшие речевые метафоры. Призванные когда-то украшать речь, возникнув как яркие образы, они утратили со временем образность и превратились в клише. А потому, употребляясь в новых контекстах, они могут обретать и новую образность, хотя совершенно другого характера.

Стереотипные словосочетания обладают весьма важным для создания иронии качеством, так как сохранили в своей семантической структуре следы бывших контекстов своего употребления. Степень эмоциональности у этих контекстов различна (у одних выше, у других ниже) . Однако “на первый план тут выходит обобщенное восприятие этих сочетаний как: а) когда-то образных; б) книжных; в)вызывающих, пусть и не всегда определенные, историко-культурные ассоциации”.[19; C.19] То есть если у читателя возникает библейская возвышенная ассоциация в связи с выражением a crown of thorns, этого вполне достаточно для декодирования.

Обратимся к тексту Вудхауза.

He started off on his errand of mercy . (Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев мы будем работать с романом “The Code of the Woosters”)

Прямое, высокое книжное значение errand of mercy ( “миссия милосердия”) и окказионально, насмешливое значение, возникшее из-за ситуации ( слуга героя Дживс отправляется выполнять свою “миссию милосердия”, заключающуюся в том, что он должен добыть сведения, порочащие честь одного из отрицательных персонажей, чтобы с их помощью шантажировать его) приводят к возникновению иронического смысла.

‘You have not forgotten that man of wrath , Jeeves? A hard case, eh?’

В данном случае в таком высоком штиле Бертрам Вустер говорит о судье, оштрафовавшем его в свое время на 5 фунтов за то, что герой стянул шлем с полицейского. Страх Бертрама перед этим судьей гиперболизирован путем употребления поэтического сочетания man of wrath, которое больше подойдет для описания какого-нибудь Аттилы, но не английского степенного мирового судьи. От сюда и комический эффект.

Довольно часто встречаются у Вудхауза не только книжные, но и газетные штампы.

He looked like one of those bodies that had been in water for several days .

Эта типичная для криминальной сводки фраза, примененная для описания внешнего вида живого человека, звучит весьма забавно.

Следующий пример также является аллюзией на явно часто встречающееся в английских периодических изданиях трагическое газетное сообщение, типичное для Великобритании с ее многочисленными шахтами.

She snorted with a sudden violence which twenty-four hours earlier would have unmanned me completely. Even in my present tolerably robust condicion, it affected me rather like one of those gas explosions which slay six .

Вот еще несколько типичных для Вудхауза случаев употребления стереотипных словосочетаний.

I had fallen into the clutches of the Law for trying to separate a policeman from his helmet;

Apart from the mere intellectual pleasure of chewing the fat with her, there was the glittering prospect that I might be able to cadge an invitation to lunch;

By forking out that fiver, I had paid my debt to society ;

The whole situation seemed to me essentially one of those where you just clench the hands and roll the eyes mutely up to heaven and then start a new life and try to forget ;

A human drama was developing in the road in front of me;

Winged creatures of the night barged into me, but I give them little attention;

After serving the frugal meal , Jeeves put on the old bowler hat and slipped round the corner…

Трудно переоценить роль ранее метафоричных словосочетаний, превратившихся в клише, для актуализации иронии. [6.] Являясь одним из первых средств (и в качественном и в количественном плане) реализации иронии на лексическом уровне в текстах Вудхауза, они представляют собой мельчайшее звено в цепи, тянущейся к текстовым средствам выражения иронии (аллюзии, цитации, пародии), также представленным в произведениях автора.

В некоторых случаях стереотипные словосочетания, звучащие из уст персонажа, для которого эти клишированные фразы не кажутся избитыми и банальными, являются исчерпывающей речевой характеристикой героя. К примеру, реплики Madeline Bassett, героини “The Code of the Woosters” напичканы сентиментальщиной, которую та употребляет на полном серьезе. В результате возникает весьма живописный портрет.

‘So you came to take one last glimpse of the woman you loved. It was dear of you, Bertie, and I shall never forget it. It will always remain with me as a fragrant memory, like a flower pressed between the leaves of an old album. But was it wise? Would it not have been better to have ended it all cleanly, that day when we said good-bye, and not to have reopend the wound? We had met, and you had loved me, and I had had to tell you that my heart was another’s. No, Bertie, there is no hope, none. You must not build dream castles. It can only cause you pain.’

Еще больший комизм придает то, что Madeline ошибочно считает Бертрама влюбленным в нее, когда как тот чурается ее как прокаженной.

Вот еще один красноречивый пассаж.

‘Until tonight I saw Augustus through the golden mist of Love. This evening revealed him as what he really is – a satyr. I have finished with Augustus. From tonight he will be to me merely a memory – a memory that will grow fainter and fainter through the years as you and I draw ever closer together. You will help me to forget. With you beside me, I shall be able in time to exorcize Augustus’s spell…’

В принципе эти отрывки можно рассматривать и как пародию на лексику и стиль любовных романов. Но прием, с помощью которого автор добивается этого пародийного звучания, все же – использование клише.

1.2.Деформация идиом

В английском (так же как и в русском) языке давно стала обычной практика создания различных окказиональных структурно-семантических преобразований стереотипных словосочетаний и фразеологических единиц. [9.]

Вудхауз, как ни один другой англоязычный писатель, обладает уникальной способностью находить неожиданные пути использования устоявшихся выражений и идиом, вдыхая в них новую жизнь.

Чаще всего Вудхауз использует прием замены одного из компонентов идиомы другим словом.

I found my old flesh-and-blood up to her Marcel-wave in proof sheets.

Выражение up to his ears/eyes/neck означает very deeply. В данном случае автор вместо одного из ожидаемых слов (ears/eyes/neck) использует название химической завивки.

I was sorry to have to insert a spanner in her hopes and dreams .

Spanner in the works – a cause of confusion or ruin to a plan o r operation. Вместо фигурально используемого works, означающего в этом выражении hopes and plans, стоят как раз те слова, которые при обычном употреблении идиомы только подразумеваются.

Этот прием замещения используется и в ряду других случаев.

I don’t think I have ever seen a dog who conveyed more vividly the impression of being rooted to the spot and prepared to stay there till the cows – or, in this case, his proprietress – come home .

Обыграно выражение till the cows come home, означающее - for ever.

This room of Stiffy’s, I should have mentioned, in addition to being equipped with four-posted beds, richly upholstered chairs and all sorts of other things far too good for a young squirt who went about biting the hand that had fed her at luncheon .

Вместо абстрактного слова food в идиоме to bite the hand that feeds one – to harm someone who has treated one well дано конкретное luncheon. (Метафоричность выражения, кстати сказать, исчезает и из-за того, что оно употреблено в буквальном значении. Герой действительно кормил эту “молодую нахалку” ланчем.)

I had expected to freese her young – or, rather, middle-aged – blood and have her perm stand on end . (“Jeeves in the Offing”)

Чтобы быть предельно точным, герой заменяет в выражении to have one’s hair stand on end слово hair на perm (permanent) – стиль прически.

Иногда устойчивая идиома получает дополнительное развитие. Так устойчивое выражение cold feet – loss of courage or confidence, употребляется следующим образом:

I don’t mind telling you that the more I contemplated the coming chat, the colder the feet became .

Схожий прием использован в обыгрывании фразеологического оборота to pull someone’s leg – to make playful fun of someone by encouraging him to believe something untrue.

With a firm hand this girl had pulled my leg , but why – that was the point that baffled – why had she pulled my leg?

Обыгрывание выражения to pull someone’s leg усиливается его противопоставлением со словосочетанием with a firm hand.

Cпособы игрового использования устойчивых выражений у Вудхауза многочисленны. Порой он просто меняет два компонента идиомы местами.

This was not the first time she had displayed the velvet hand beneath the iron glove – or, rather, the other way about – in this manner.

Ср. the iron hand in the velvet glove – a very firm intension hidden under a gentle appearance.

Кроме того, иногда идиома может только подразумеваться. В этом случае автор намекает на какой-нибудь один из ее компонентов.

…a cupbord or armoire in which you could have hidden a dozen corpses. (“Jeeves in the Offing”)

Это шутливое описание шкафа отсылает читателя к известному выражению a skeleton in the cupbord (т.е. a family secret). Комический эффект достигнут и потому, что фигуральное выражение использовано для описания реального предмета мебели.

Буквальное понимание идиом – излюбленный прием Вудхауза.

‘You’ll be able now to give it as your considered opinion that the man is as loony as a coot, sir Roderick’

A pause ensued during which Pop Glossop appeared to be weighing this, possible thinking back to coots he had met in the course of his professional career and try to estimate their dopines as compared with that of W.Cream. (“Jeeves in the Offing”)

Выражение as crazy as a coot, понятое буквально, помогает достичь комического эффекта.

Или:

‘The oil seems to have gone off the boil. Yessir, if that was the language of love, I’ll eat my hat’, - said the blood relation, alluding, I took it, to the beastly straw contraption in which she does her gardening. (“Jeeves in the Offing”)

Здесь один из компонентов идиомы I’ll eat my hat – I’ll be very surprised, понимается в отрыве от целого выражения. Hat понимается не как обобщенный образ, а как некая вполне конкретная шляпка.

Деформация словосочетания так же может рассматриваться как близкий к деформации идиом феномен. Прием в принципе используется один и тот же – пренебрежение нормами языка для достижения комического эффекта. Случаи употребления этого приема также весьма многочисленны у Вудхауза.

I ground a tooth or two and waved the arms in a passionate gesture. (“Jeeves in the Offing”)

Деформация выражения grind one’s teeth, означающего to rub teeth harshly together.

То же самое мы имеем и с выражением to raise one’s eyebrows – to show surprise.

I raised an eyebrow or two .

Своеобразная речевая избыточность делает чрезвычайно забавными следующие примеры.

…so I merely shrugged a couple of shoulders .

Слово couple обычно используется, когда говорящий не заинтересован в точном количестве объектов, о которых он говорит. Поскольку у людей всего два плеча, в данном контексте это слово совершенно излишне.

Или.

‘Can mr. Herring swim?’

Like several fishes !’

Чтобы выражение to swim like a fish звучало более убедительно, герой употребляет его не как устойчивое словосочетание, а как случайную комбинацию слов. И в итоге смысл фразеологического оборота доведен до абсурда.

1.3.Комические метафоры

Одним из самых обычных для Вудхауза приемов является перенесение смысла слова на объект, с которым он не соотносится.

Слова и фразы, вырванные из привычного для них контекста и окружения, начинают работать в новых, непривычных речевых ситуациях. Однако, при ближайшем анализе, оказывается, что их использование чрезвычайно логично, и автор лишь выносит на поверхность до этого нераскрытые возможности употребления этих единиц языка. В результате возникает причудливая метафора. А вербальная новизна становится для читателя приятной неожиданностью.

Примеров использования этого приема в текстах Вудхауза множество, поэтому остановимся лишь на самых очевидных.

Smallish girl of about the tonnage of Jessie Mattews.

Использование слова tonnage (the size of a ship or the amount of goods it can carry, expressed it tons) применительно к описанию внешности девушки, причем, как это ясно, субтильной девушки, весьма необычно и потому занимательно. Логическая связь между понятиями size of a ship и size of a person оказывается довольно очевидной.

А в нижеприведенном примере вместо глагола to dress использован to upholster (to provide (a seat) with comfortable coverings), который используется только применительно к предметам мебели.

…a girl came round the corner, an attractive young prune upholstered in heather-mixture tweeds…

Или.

Some species of a butler appered to be at the other end. (“Jeeves in the Offing”)

Обычно слово species (a division of animals, which are alike in all important ways) используется лишь в контексте, в котором речь идет о представителях животного мира. Здесь же оно употреблено к дворецкому как к представителю определенного социального класса.

She turned to the dog Bartholomew. ‘Is lovely kind curate going to pinch bad, ugly policeman’s helmet for hes muzzer, zen, and make her very, very happy?’ She said.

Or words to that general trend. I can’t do the dialect , of course.

Тут манера речи, которую можно определить как “сюсюканье” (baby-talk) названа научным термином “диалект”.

I saw that I had been too abrupt, and that footnotes would be required.

Вместо explanations употреблено слово footnotes, которое связано только с печатной речью, а не с устной, как в данном случае.

Иногда в качестве подобных юмористических метафор у автора выступает не одно слово, а целое клишированное выражение.

‘Spode’, I said, unmasking my batteries , ‘I know your secret!’

Или:

‘Spode may have ceased to be a danger to traffic , but that doesn’t alter the fact that Stiffy still has the notebook. (Речь в тексте идет, естественно, не об угрозе, которую персонаж по имени Spode представлял дорожному движению, а о том, что он больше не будет мешать герою в осуществлении его планов.)

И последний пример.

Герой просит накинуть поводок на собаку, боясь, что она может его укусить.

‘Would it be asking too much of you to attach a stout lead to his collar, thus making the world safe for democracy?

Таким образом Вудхаузу удается насытить свой текст особой экспрессивностью, открывая почти неограниченные возможности в сближении и неожиданном употреблении самых разных предметов и явлений. Метафоры Вудхауза можно рассматривать как своего рода микромодель, являющуюся выражением индивидуально-авторского видения мира.

1.4. Окказиональные новообразования П.Г. Вудхауза

Вудхауз достаточно часто вводит в свои тексты окказиональные новообразования. Целиком завися от богатства фантазии и своеобразного мироощущения автора, они реализуют огромное число самых невероятных ассоциаций. [14.]

Этим целям у Вудхауза часто служат эпитеты и определения.

… on the morrow, after a tossing-on-pillow night …;

I wasn’t surprised. I have already alluded to the effect that over-the-top-of-the-pince-nez look of old Bassett…;

…What you noticed more was his face, which was square and powerful and slightly moustached towards the center.;

I mean to say, I remembered now that I had come out without my umbrella, and yet here I was, beyond any question of doubt, umbrellaed to the gills.

Нередко Вудхауз создает новые слова, используя продуктивные модели, существующие в английском языке.

A glance up and down the passage having apparently satisfied him that it was, for the moment, Spodeless . (Т.е. в коридоре не было персонажа по имени Spode.)

Кроме того, в тексте можно встретить следующие слова и выражения:

to re-snitch – стащить вещь, которая уже была стащена;

to de-helmet policemen – стянуть с головы полицейского шлем;

to de-chair oneself – выбраться из обломков стула, который сломался под вами;

to find oneself de-Wickhamed – обнаружить, что человек по фамилии Wickhame больше не находится с вами в одной комнате.

Стоит заметить, что обилие подобных слов и выражений затрудняют адекватный перевод Вудхауза на русский язык. Поскольку то, что в английском звучит, как оригинальная лингвистическая находка, в русском становится насилием над языком.

Конверсия весьма продуктивный способ словообразования в английском, но к русскому языку она почти не применима. Жесткие правила русского языка препятствуют, например, перевести нижеследующие новообразования Вудхауза, так чтобы они не резали ухо.

‘What makes you think that?’ I asked, handkerchiefing my upper slopes which had become cosiderably bedewed. (“Jeeves in the Offing”)

For a moment I toyed with the idea of pausing to pip-pip …;

There was a distant sound of eh-yes-here-I-am-what-is-it-ing …;

I tut-tuted sympatheticaly…;

‘So you informed me’, he said, pince-nezing me coldly.

Авторские новообразования, благодаря экономно выраженной компрессии содержания, представляют собой собственно микротексты. А потому с их помощью автору легче достичь комического эффекта или выразить иронию, так как юмористическая окраска окказионализмов заметна даже без знания окружающего контекста или ситуации.

1.5.Перифраз

Перифраз – один из самых любимых приемов Вудхауза для создания комического эффекта. Этот прием состоит в том, что название предмета, человека, явления заменяется указанием на его признаки, как правило, наиболее характерные, усиливающие изобразительность речи.

Потенциальные возможности перифраза самого по себе в создании иронии достаточно велики (особенно номинативных словосочетаний, близких по функции к прозвищам).[8.] Однако Вудхауз идет дальше, и ему удается придать перифразу еще большую выразительность, употребляя его в самых неожиданных речевых ситуациях. Ярким примером здесь может выступить манера обращения Бертрама Вустера к своей тете Далии.

На протяжении всего романа каждый раз говоря с ней, герой прибегает к перифразу, усугубляющему комический эффект.

‘I understood, aged relative , that you wished to confer with me’…;

‘Push along into the dinig-saloon, my fluttering old aspen’ , I said.;

‘Frightfully sorry I couldn’t come and see you, old ancestor ’, I said.;

I took her hand and pressed it soothingly. ‘Tell me, old fever patient ’, I said, ‘what, if anything, are you talking about?’;

I winced a little. ‘No need to make a song about it, old flesh and blood ’.;

‘Say on, old thicker than water ,’ I said.

В подобных случаях, Вудхауз обычно использует перифраз с нейтральной окраской. Зачастую они даже могут относится к более менее устойчивым стереотипным словосочетаниям.

Whether Madeline Bassett, on entering the marital stage , would go to such an awful extreme, I could not say…;

‘So old Bassett didn’t approve of the bumb chums ?’ (здесь – тритонов – прим. авт.);

‘I thought you had gone to the Working Man’s Institute, to tickle the ivories (to play piano – прим. авт.)…;

That Harold Pinker, a clerk in Holy Orders, a chap who buttons his collar at the back …;

I had observed her eyes begin to moisten and her lips to tremble, and a pearly one had started to steal down the cheek.

Все эти в разной мере клишированные сочетания слов, безусловно, задают определенный ироничный тон повествованию.[17.] Однако еще большей выразительности автор добивается, используя свои собственные метафоричные перифразы.

В четырех нижеследующих примерах речь идет об одном и том же – о заключении брака. Но всякий раз автор доводит информацию по-разному.

1) … a less promising prospect for the whispering of tender words into shell-like ears and the subsequent purchase of a platinum ring and licence for wedding it would have seemed impossible to discover in a month of Sundays.;

2) But Love will find a way… And now he was slated at no distant date to don the spongebag trousers and gardenia for buttonhole and walk up the aisle with the ghastly girl .;

3) I wasn’t going to feel really easy in my mind till the parson had said: ‘Wilt thou, Augustus?’ and Gussi had whispered a shy ‘Yes’ .;

4) ‘There is nobody I’d rather see you center-aisle-ing with .

Последние два примера наиболее колоритны. В третьем перифразе задействована прямая речь, в четвертый создан с помощью окказионального новообразования.

Англичане славятся своей склонностью к эвфемизмам, смягчению выражений или даже замалчиванию. В этом можно убедиться, прочитав следующий отрывок, в котором вместо явно подразумевающегося слова crazy и выражения to be sent to a mental clinic, употреблены два перифраза с тем же значением.

‘Тhen you’ll be in a position to go to Upjohn and tell him that Sir R oderick Glossop, the greatest alienist in England, is convinced that Wilbert Cream is round the bent and to ask him if he proposes to marry his daughter to a man who at any moment may be marched off and added to the membership list of Colney Hatch’ . (“Jeeves in the Offing”)

Общепринятый разговорный оборот round the bend, означающий – mad, и фраза be marched off and added to the membership list of Colney Hatch, в которой упоминается местечко недалеко от Лондона, где располагалась известная психиатрическая больница, вкупе дают богатую пищу для ассоциаций и усугубляют комический эффект.

Умело употребленный перифраз помогает автору выразить скрытый смысл, не прибегая к посторонним средствам.

‘What ghastly garbage he used to fling at us when we were serving our sentence at Malvern House !’

Выражение to serve sentence означает - undergo a period of imprisonment. Поэтому, будучи применено к школьным годам, довольно ясно дает понять, что время, проведенное в Маlvern House не является одним из радостных воспоминаний детства.

Не редки случаи, когда Вудхауз комбинирует несколько различных приемов, чтобы фраза зазвучала живо и оригинально. Вот как описывается одна из комнат.

…for at Brinkly, as at most country houses, any old nook or cranny is considered good enough for the celibate contigent .

Здесь для перифраза слова room использована часть идиоматического выражения search every nook and cranny (look everywhere, in every little crack and corner). Celibate contingent является перифразом single guest. Это словосочетание составлено из слова celibate (unmarried person, especially a priest who has taken a vow not to marry) и contingent (body of troops, number of ships, lent or supplied to form part of a larger group). Таким образом – одно слово взято из религиозной сферы употребления, а второе является военным термином. В сумме же они дают карикатурно-возвышенный эквивалент сочетания unmarried guest.

Глава 2.Комическое и ирония на уровне синтаксиса.

2.1. Вводные элементы

Для стиля П.Г. Вудхауза чрезвычайно характерно употребление вводных конструкций. Они дают возможность создавать различные, в том числе юмористические эффекты, выражать эмоциональное отношение автора и героев к происходящему – сожаление, сомнение, уверенность.[15.]

Слова и словосочетания у Вудхауза почти в равной мере представлены в качестве вводных элементов. Однако, если слова к какой бы части речи они не принадлежали (будь то модальные слова, адвербализированные прилагательные, наречия, глаголы в повелительном наклонении, имена существительные) не придают высказываниям ироничное звучание, то вводные словосочетания часто несут в себе ироническую модальность – либо авторскую, либо, как в случае с анализируемыми нами текстами романов, действующих лиц произведений. К примеру.

As it turned out, I was one of his (мирового судьи – прим. авт.) last customers for a couple of weeks later he inherited a pot of money from a distant relative and retired to the country. That, at list , was the story that had been put about. My own view was that he had got the stuff, by striking like glue to the fines. Five quid here, five quid there – you can see how it would mount up over a period of years.

Этим вклиниванием – at list – герой подчеркивает свое недоверие к честности мирового судьи. Комичность ситуации тем яснее, что говорящий был оштрафован, и, как они считает, несправедливо, этим судьей.

Среди вводных конструкций, в