Информация по русской литературе
Человек на войне (на примере Сашки Кондратьева)

Человек на войне (на примере “Сашки” Кондратьева)

 

К одному из недавних интервью Вячеслава Кондратьева в качестве эпилога поставлены строки Давида Самойлова:

Как это было! Как совпало

Война, беда, мечта и юность!

И это всё в меня запало

И лишь потом во мне очнулось!

Самойловские строки служат ключом к человеческой и писательской судьбе Вячеслава Кондратьева.

Как глубоко запало пережитое тогда... Это только в первые дни мира казалось, как поется в песне Окуджавы: “С войной покончили мы счеты...” Не кончили, и сейчас уже ясно, что до конца своих дней не рассчитаемся. Случаются дни, когда снова подступает она вплотную, и некуда от нее деваться. Так было и у Вячеслава Кондратьева, это и толкнуло его к перу. Только страстная вера в то, что он обязан рассказать, а люди должны узнать о его войне, о его товарищах, которые сложили голову в затяжных, стоивших нам больших жертв боях подо Ржевом, - только такая неостывающая, ни с чем не считающаяся вера могла питать это упорство в написании рассказов и повестей о тяжелых днях.

Повесть “Сашка” была сразу же замечена и оценена по достоинству. Читатели и критики, проявив на сей раз редкое единодушие, определили ей место в ряду самых больших удач нашей военной литературы. Повесть эта, составившая имя Вячеславу Кондратьеву, и сейчас, когда перед нами уже целый том его прозы, несомненно, лучшая из всего, что он написал.

Художественное пространство в повести Кондратьева невелико и кажется замкнутым. Редеющий в безудержных атаках и от постоянных - как по расписанию - немецких обстрелов батальон; разные его роты, в каждой по полтора десятка штыков - из первоначальных ста пятидесяти, да это еще после того, как пополняли, наскребая кого только можно в тылах; три расположенных рядом деревни - Паново, Усово, Овсянниково, в которых прочно закрепились немцы; овраг, маленькие рощицы и поле, за которым вражеская оборона, - поле, сплошь простреливаемое пулеметным и минометным огнем...

Правда, повести и рассказы Кондратьева переносят нас и на Дальний Восток (там служили срочную в армии герои, там застала их война) , и в настороженно - суровую, но спокойную Москву сорок второго (сюда, в родной дом, получив отпуск по ранению, приезжает Сашка) . Но в центре художественной вселенной Кондратьева то овсянниковское поле - в воронках от мин, снарядов и бомб, с неубранными трупами, с валяющимися простреленными касками, с подбитым в одном из первых боев танком.

Ничем овсянниковское поле не примечательно. Поле как поле. Но для героев Кондратьева всё главное в их жизни совершается здесь, и многим не суждено его перейти, они останутся здесь навсегда. А тем, кому повезет, кто вернется отсюда живым, запомнится оно навсегда во всех подробностях - каждая ложбинка, каждый пригорок, каждая тропка. Для тех, кто здесь воюет, даже самое малое исполнено немалого значения: и шалаши, и мелкие окопчики, и последняя щепоть махры, и валенки, которые никак не высушить, и полкотелка жидкой пшенной каши в день на двоих. Всё это составляло жизнь солдата на переднем крае, вот из чего она складывалась, чем была наполнена. Даже смерть была здесь заурядно привычной, хотя и не угасала надежда, что живым и неискалеченным вряд ли отсюда выбраться.

Теперь из дали мирных времен может показаться, что одни подробности у Кондратьева не так существенны - можно и без них обойтись: дата, которой помечена пачка концентрата, лепешки из гнилой, раскисшей картошки. Но ведь это всё правда, так было. Можно ли, отвернувшись от грязи, крови, страданий, оценить мужество солдата. понять по-настоящему, чего стоила народу война?

Клочок истерзанной войной земли, горстка людей - самых обыкновенных, не решающее, вошедшее в историю сражение, - кровавая обыденность боев местного значения... Кондратьев на небольшом пространстве полностью изобразил народную жизнь. В малом мире овсянниковского поля открываются существенные черты и закономерности мира большого, предстает судьба народная в пору великих исторических потрясений. В малом у него неизменно проступает большое. Та же дата на пачке концентрата, свидетельствующая, что он не из запаса, а сразу, без промедления и задержек, попал на фронт, без лишних слов указывает крайний предел напряжения сил всей страны. Конечно, эта деталь подкреплена и подтверждена другими, но для полноты и точности картины необходима и она.

Фронтовая жизнь - действительность особого рода: встречи здесь скоротечны - в любой момент приказ или пуля могли разлучить надолго, часто навсегда. Но под огнем за немногие дни и часы, а иногда в одном лишь поступке характер человека проявлялся с такой исчерпывающей полнотой, с такой предельной ясностью и определенностью, которые порой в нормальных условиях недостижимы и при многолетних приятельских отношениях.

Представим, что война пощадила и Сашку, и того тяжело раненного солдата из “папаш” , которого герой, сам раненый, перевязал и к которому, добравшись до санвзвода, привел санитаров. Стал бы вспоминать этот случай Сашка? Скорее всего, нет, для него в нём нет ничего особенного, он сделал то, что считал само собой разумеющимся, не придавая ему никакого значения. Но тот раненый солдат, которому Сашка спас жизнь, наверняка никогда его не забудет. Что из того, что он не знает о Сашке ничего, даже имени. Сам поступок раскрыл ему в Сашке самое главное. И если бы их знакомство продолжилось, оно бы не так уж много добавило к тому, что он узнал о Сашке в те считанные минуты, когда свалил его осколок снаряда, и лежал он в роще, истекая кровью.

Часто говорят, имея в виду судьбу человека, - река жизни. На фронте ее течение становилось катастрофически стремительным, она властно увлекала за собой человека и несла его от одного кровавого водоворота к другому. Как мало оставалось у него возможностей для свободного выбора! Но, выбирая, он каждый раз ставит на карту свою жизнь или жизнь подчиненных. Цена выбора здесь всегда жизнь, хотя обычно выбирать приходиться вещи как будто бы обыденные - позицию с обзором пошире, укрытие на поле боя.

Кондратьев пытается передать это неостановимое движение потока жизни, подчиняющего себе человека; иногда у него на первый план выступает герой - Сашка. И хотя он старается использовать все возникающие возможности для выбора, не упускает ситуаций, исход которых может зависеть от его смекалки, выдержки, он всё - таки во власти этого неукротимого потока военной действительности - пока он жив и цел, ему снова ходить в атаку, вжиматься под обстрелом в землю, есть что придется, спать, где придется...

Большое внимание в повести уделяется военному быту. Для писателя бытие слито с бытом, разделить их нельзя, невозможно.

Тыл постоянно возникает у Кондратьева. Война в тылу легла на плечи людей страшным грузом; непосильной работой, слезами матерей, у которых сыновья на фронте, вдовьей долей солдаток. И что бы ни говорили герои Кондратьева, они знают, что никто им так не сочувствует, никто их так не жалеет, как горемычные бабы и старухи, - кто как не они, будут выхаживать раненых, последним поделятся, будут прятать от фашистов. И солдаты чувствуют какую - то долю вину перед теми, кого призваны были защищать, - за то что война пошла не так, как думалось, за то, что женскими руками теперь приходится делать всю мужскую работу. И, быть может, солдат, которым так досталось в эти первые месяцы войны, больше всех их собственных бед и горестей жжет сознание того, что вот уже в армию, на войну уходят девушки, - значит, на самом краю стоим, из последних сил выбиваемся, значит, сами они с солдатским делом не управляются Тяжкий период войны изображает Кондратьев - мы учимся воевать, дорого стоит нам эта учеба, многими жизнями плачено за науку. Постоянный мотив у Кондратьева: уметь воевать - это не только, преодолев страх, пойти под пули, не только не терять самообладание в минуты смертельной опасности. Это еще полдела - не трусить. Труднее научится другому: думать в бою и над тем, чтобы потерь - они, конечно, неизбежны на войне - все-таки было поменьше, чтобы зря и свою голову не подставлять, и людей не класть.

Против нас была очень сильная армия - хорошо вооруженная, уверенная в своей непобедимости. Армия, отличавшаяся необычайной жестокостью и бесчеловечностью, не признавая никаких нравственных преград в обращении с противником. Как же обращалась с противником наша армия? Сашка, что бы там ни было, не сможет расправиться с безоружным. Для него это значило бы, кроме всего прочего, утратить чувство безусловной правоты, абсолютного нравственного превосходства над фашистами.

Когда у Сашки спрашивают, как же он решился не выполнить приказ - не стал расстреливать пленного, разве не понимал, чем ему это грозило, он отвечает просто: “Люди же мы, а не фашисты.” В этом он непоколебим. И простые его слова исполнены глубочайшего смысла: они говорят о неодолимости человечности. Книга Кондратьева, в которой с таким бесстрашием нарисован жуткий лик войны - грязь, вши, кровь, трупы, - в своей основе светлая книга, потому что проникнута верой в торжество человечности.

Мог ли кто-нибудь тогда, сорок лет назад, представить себе, что переживает самые главные годы своей жизни! Конечно, нет, - считали, что всё еще впереди, в будущем, которое так много обещает. Дожить бы только до него... Даже самым молодым участникам войны вот-вот стукнет шестьдесят. Прожита целая жизнь, и четыре года - какими бы они там ни были - это все-таки только четыре года, Но почему-то вопреки такой очевидной арифметике кажется, что военные годы заняли полжизни, что пережить было в ту пору, когда каждый день был бесконечно длинным и мог стать для тебя последним, куда больше, чем за всю остальную жизнь.

И, читая военную прозу Кондратьева, постоянно ощущаешь это, хотя героям его тогда в голову не приходило, не могло прийти, что в их судьбе ничего важнее, больше и выше не будет, чем эти очень тяжелые, до отказа забитые обычными солдатскими заботами и тревогами дни.

По материалу книге Л. Лазарева “Самые главные годы” (о фронтовых повестях и рассказах Вячеслава Кондратьева) .


просмотров: 2415
Search Results from Ebay.US* DE* FR* UK
The Starfolk: King of Swords 1 by Dave Duncan (2013, Paperback)

$58.99
End Date: Thursday Aug-31-2017 21:57:04 PDT
Buy It Now for only: $58.99
|
The Chronicles of Narnia Box Set (Books 1 to 7) by C.S.Lewis - Hardcover

$28.65
End Date: Sunday Sep-17-2017 7:16:32 PDT
Buy It Now for only: $28.65
|
A Game of Thrones 5-Book Boxed Set by George R. R. Martin's

$9.43
End Date: Tuesday Sep-12-2017 10:28:37 PDT
Buy It Now for only: $9.43
|
NEW - Mr. Mercedes: A Novel (The Bill Hodges Trilogy) by King, Stephen

$75.00
End Date: Sunday Sep-10-2017 13:15:39 PDT
Buy It Now for only: $75.00
|
Search Results from «Озон» Художественная литература, анонсы.
 
Кэтрин Данн Любовь гика Geek Love
Любовь гика
Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи "цирковых уродов". Строго 18+! Итак, знакомьтесь: семья Биневски. Родители - Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент. Их дети: Артуро - гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты. Электра и Ифигения - потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано. Олимпия - карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро). И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар. И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить......

Н. Э. Гейнце Н. Э. Гейнце. Собрание сочинений в 7 томах + дополнительный том (эксклюзивное подарочное издание)
Н. Э. Гейнце. Собрание сочинений в 7 томах + дополнительный том (эксклюзивное подарочное издание)
Великолепно оформленный подарочный комплект. Книги в кожаном переплете с серебряным тиснением, трехсторонним серебряным обрезом и шелковым ляссе....

Рафаил Зотов Р. М. Зотов. Собрание сочинений в 5 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Р. М. Зотов. Собрание сочинений в 5 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Переплет ручной работы изготовлен из натуральной кожи по старинной европейской технологии XVIII века.
Блинтовое и золотое тиснение переплета.
Трехсторонний золотой обрез.
Каждый том дополняет шелковое ляссе....

Берсенева Анна; Сотников Владимир Михайлович Ангел-хранитель
Ангел-хранитель

Николай Леонов, Алексей Макеев Бандитский путеводитель
Бандитский путеводитель
Возвращаясь из командировки, полковник Лев Гуров стал свидетелем гибели случайного попутчика. Начав расследование этого происшествия, Гуров выяснил, что погибший Фрол Пятырин был членом бандитской группировки, совершившей за последнее время серию грабежей и убийств в разных городах страны. Причем географию своих преступлений отморозки готовили по какой-то особой схеме. Оперативники пытаются предугадать, где совершится очередное злодеяние, но, не зная бандитского принципа, сделать это очень трудно. Возможно, ключ к разгадке кроется в предсмертных словах Пятырина? Догадка Гурова звучит как гром среди ясного неба…...

Серова Марина Сергеевна Выход есть всегда
Выход есть всегда
?Эта история о похищении ребенка не слишком похожа на обычный киднеппинг. Маленького Тимура никто на самом деле не похищал — бабушка с дедушкой просто отстранили мать от воспитания сына, а теперь еще и делают все, чтобы упечь ее за решетку. У них все могло получиться, если бы не частный детектив Татьяна Иванова. Теперь дело за малым: чтобы вернуть Тимура Варе, нужно вычислить, кто на самом деле убил ее шефа. Претендентов хоть отбавляй: конкуренты, коллеги, чиновники — человек состоятельный и яркий, как всегда, мешает всем…...

Малиновская Елена Михайловна Гадалка. Игра в прятки
Гадалка. Игра в прятки

Харрис Джоанн Другой класс
Другой класс
Школа, где учитель латыни Рой Стрейтли работает вот уже 30 лет, переживает не лучшие времена. Чтобы исправить ситуацию, призывают кризисную команду. Стрейтли понимает, что без потрясений здесь не обойдется: за долгие годы в его шкафу скопилось множество скелетов, и один из них — самый страшный. Много лет назад серия издевательств над школьниками закончилась загадочным и мрачным убийством. Об этой истории не может не знать один из кризис-менеджеров — бывший ученик школы. Теперь у Стрейтли есть только один выход: распутать тайну прошлого, потому что у таких преступлений не существует срока давности.....

Желязны Роджер Знак Хаоса
Знак Хаоса

Сенкевич Генрик Камо грядеши
Камо грядеши

2008 Copyright © BookPoster.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс.Метрика Яндекс цитирования