Информация по русской литературе
Человек на войне (на примере Сашки Кондратьева)

Человек на войне (на примере “Сашки” Кондратьева)

 

К одному из недавних интервью Вячеслава Кондратьева в качестве эпилога поставлены строки Давида Самойлова:

Как это было! Как совпало

Война, беда, мечта и юность!

И это всё в меня запало

И лишь потом во мне очнулось!

Самойловские строки служат ключом к человеческой и писательской судьбе Вячеслава Кондратьева.

Как глубоко запало пережитое тогда... Это только в первые дни мира казалось, как поется в песне Окуджавы: “С войной покончили мы счеты...” Не кончили, и сейчас уже ясно, что до конца своих дней не рассчитаемся. Случаются дни, когда снова подступает она вплотную, и некуда от нее деваться. Так было и у Вячеслава Кондратьева, это и толкнуло его к перу. Только страстная вера в то, что он обязан рассказать, а люди должны узнать о его войне, о его товарищах, которые сложили голову в затяжных, стоивших нам больших жертв боях подо Ржевом, - только такая неостывающая, ни с чем не считающаяся вера могла питать это упорство в написании рассказов и повестей о тяжелых днях.

Повесть “Сашка” была сразу же замечена и оценена по достоинству. Читатели и критики, проявив на сей раз редкое единодушие, определили ей место в ряду самых больших удач нашей военной литературы. Повесть эта, составившая имя Вячеславу Кондратьеву, и сейчас, когда перед нами уже целый том его прозы, несомненно, лучшая из всего, что он написал.

Художественное пространство в повести Кондратьева невелико и кажется замкнутым. Редеющий в безудержных атаках и от постоянных - как по расписанию - немецких обстрелов батальон; разные его роты, в каждой по полтора десятка штыков - из первоначальных ста пятидесяти, да это еще после того, как пополняли, наскребая кого только можно в тылах; три расположенных рядом деревни - Паново, Усово, Овсянниково, в которых прочно закрепились немцы; овраг, маленькие рощицы и поле, за которым вражеская оборона, - поле, сплошь простреливаемое пулеметным и минометным огнем...

Правда, повести и рассказы Кондратьева переносят нас и на Дальний Восток (там служили срочную в армии герои, там застала их война) , и в настороженно - суровую, но спокойную Москву сорок второго (сюда, в родной дом, получив отпуск по ранению, приезжает Сашка) . Но в центре художественной вселенной Кондратьева то овсянниковское поле - в воронках от мин, снарядов и бомб, с неубранными трупами, с валяющимися простреленными касками, с подбитым в одном из первых боев танком.

Ничем овсянниковское поле не примечательно. Поле как поле. Но для героев Кондратьева всё главное в их жизни совершается здесь, и многим не суждено его перейти, они останутся здесь навсегда. А тем, кому повезет, кто вернется отсюда живым, запомнится оно навсегда во всех подробностях - каждая ложбинка, каждый пригорок, каждая тропка. Для тех, кто здесь воюет, даже самое малое исполнено немалого значения: и шалаши, и мелкие окопчики, и последняя щепоть махры, и валенки, которые никак не высушить, и полкотелка жидкой пшенной каши в день на двоих. Всё это составляло жизнь солдата на переднем крае, вот из чего она складывалась, чем была наполнена. Даже смерть была здесь заурядно привычной, хотя и не угасала надежда, что живым и неискалеченным вряд ли отсюда выбраться.

Теперь из дали мирных времен может показаться, что одни подробности у Кондратьева не так существенны - можно и без них обойтись: дата, которой помечена пачка концентрата, лепешки из гнилой, раскисшей картошки. Но ведь это всё правда, так было. Можно ли, отвернувшись от грязи, крови, страданий, оценить мужество солдата. понять по-настоящему, чего стоила народу война?

Клочок истерзанной войной земли, горстка людей - самых обыкновенных, не решающее, вошедшее в историю сражение, - кровавая обыденность боев местного значения... Кондратьев на небольшом пространстве полностью изобразил народную жизнь. В малом мире овсянниковского поля открываются существенные черты и закономерности мира большого, предстает судьба народная в пору великих исторических потрясений. В малом у него неизменно проступает большое. Та же дата на пачке концентрата, свидетельствующая, что он не из запаса, а сразу, без промедления и задержек, попал на фронт, без лишних слов указывает крайний предел напряжения сил всей страны. Конечно, эта деталь подкреплена и подтверждена другими, но для полноты и точности картины необходима и она.

Фронтовая жизнь - действительность особого рода: встречи здесь скоротечны - в любой момент приказ или пуля могли разлучить надолго, часто навсегда. Но под огнем за немногие дни и часы, а иногда в одном лишь поступке характер человека проявлялся с такой исчерпывающей полнотой, с такой предельной ясностью и определенностью, которые порой в нормальных условиях недостижимы и при многолетних приятельских отношениях.

Представим, что война пощадила и Сашку, и того тяжело раненного солдата из “папаш” , которого герой, сам раненый, перевязал и к которому, добравшись до санвзвода, привел санитаров. Стал бы вспоминать этот случай Сашка? Скорее всего, нет, для него в нём нет ничего особенного, он сделал то, что считал само собой разумеющимся, не придавая ему никакого значения. Но тот раненый солдат, которому Сашка спас жизнь, наверняка никогда его не забудет. Что из того, что он не знает о Сашке ничего, даже имени. Сам поступок раскрыл ему в Сашке самое главное. И если бы их знакомство продолжилось, оно бы не так уж много добавило к тому, что он узнал о Сашке в те считанные минуты, когда свалил его осколок снаряда, и лежал он в роще, истекая кровью.

Часто говорят, имея в виду судьбу человека, - река жизни. На фронте ее течение становилось катастрофически стремительным, она властно увлекала за собой человека и несла его от одного кровавого водоворота к другому. Как мало оставалось у него возможностей для свободного выбора! Но, выбирая, он каждый раз ставит на карту свою жизнь или жизнь подчиненных. Цена выбора здесь всегда жизнь, хотя обычно выбирать приходиться вещи как будто бы обыденные - позицию с обзором пошире, укрытие на поле боя.

Кондратьев пытается передать это неостановимое движение потока жизни, подчиняющего себе человека; иногда у него на первый план выступает герой - Сашка. И хотя он старается использовать все возникающие возможности для выбора, не упускает ситуаций, исход которых может зависеть от его смекалки, выдержки, он всё - таки во власти этого неукротимого потока военной действительности - пока он жив и цел, ему снова ходить в атаку, вжиматься под обстрелом в землю, есть что придется, спать, где придется...

Большое внимание в повести уделяется военному быту. Для писателя бытие слито с бытом, разделить их нельзя, невозможно.

Тыл постоянно возникает у Кондратьева. Война в тылу легла на плечи людей страшным грузом; непосильной работой, слезами матерей, у которых сыновья на фронте, вдовьей долей солдаток. И что бы ни говорили герои Кондратьева, они знают, что никто им так не сочувствует, никто их так не жалеет, как горемычные бабы и старухи, - кто как не они, будут выхаживать раненых, последним поделятся, будут прятать от фашистов. И солдаты чувствуют какую - то долю вину перед теми, кого призваны были защищать, - за то что война пошла не так, как думалось, за то, что женскими руками теперь приходится делать всю мужскую работу. И, быть может, солдат, которым так досталось в эти первые месяцы войны, больше всех их собственных бед и горестей жжет сознание того, что вот уже в армию, на войну уходят девушки, - значит, на самом краю стоим, из последних сил выбиваемся, значит, сами они с солдатским делом не управляются Тяжкий период войны изображает Кондратьев - мы учимся воевать, дорого стоит нам эта учеба, многими жизнями плачено за науку. Постоянный мотив у Кондратьева: уметь воевать - это не только, преодолев страх, пойти под пули, не только не терять самообладание в минуты смертельной опасности. Это еще полдела - не трусить. Труднее научится другому: думать в бою и над тем, чтобы потерь - они, конечно, неизбежны на войне - все-таки было поменьше, чтобы зря и свою голову не подставлять, и людей не класть.

Против нас была очень сильная армия - хорошо вооруженная, уверенная в своей непобедимости. Армия, отличавшаяся необычайной жестокостью и бесчеловечностью, не признавая никаких нравственных преград в обращении с противником. Как же обращалась с противником наша армия? Сашка, что бы там ни было, не сможет расправиться с безоружным. Для него это значило бы, кроме всего прочего, утратить чувство безусловной правоты, абсолютного нравственного превосходства над фашистами.

Когда у Сашки спрашивают, как же он решился не выполнить приказ - не стал расстреливать пленного, разве не понимал, чем ему это грозило, он отвечает просто: “Люди же мы, а не фашисты.” В этом он непоколебим. И простые его слова исполнены глубочайшего смысла: они говорят о неодолимости человечности. Книга Кондратьева, в которой с таким бесстрашием нарисован жуткий лик войны - грязь, вши, кровь, трупы, - в своей основе светлая книга, потому что проникнута верой в торжество человечности.

Мог ли кто-нибудь тогда, сорок лет назад, представить себе, что переживает самые главные годы своей жизни! Конечно, нет, - считали, что всё еще впереди, в будущем, которое так много обещает. Дожить бы только до него... Даже самым молодым участникам войны вот-вот стукнет шестьдесят. Прожита целая жизнь, и четыре года - какими бы они там ни были - это все-таки только четыре года, Но почему-то вопреки такой очевидной арифметике кажется, что военные годы заняли полжизни, что пережить было в ту пору, когда каждый день был бесконечно длинным и мог стать для тебя последним, куда больше, чем за всю остальную жизнь.

И, читая военную прозу Кондратьева, постоянно ощущаешь это, хотя героям его тогда в голову не приходило, не могло прийти, что в их судьбе ничего важнее, больше и выше не будет, чем эти очень тяжелые, до отказа забитые обычными солдатскими заботами и тревогами дни.

По материалу книге Л. Лазарева “Самые главные годы” (о фронтовых повестях и рассказах Вячеслава Кондратьева) .


просмотров: 2757
Search All Ebay* AU* AT* BE* CA* FR* DE* IN* IE* IT* MY* NL* PL* SG* ES* CH* UK*
LORD OF THE RINGS - TOLKIEN, J. R. R. - NEW HARDCOVER BOOK

$95.00
End Date: Thursday Jan-25-2018 12:08:11 PST
Buy It Now for only: $95.00
|
Naruto Box Set 1 Book Volumes 1-27

$60.00
End Date: Friday Jan-26-2018 16:01:33 PST
Buy It Now for only: $60.00
|
Brand New Black Bird Complete Box Set Volumes 1-18

$29.80
End Date: Wednesday Feb-7-2018 2:08:50 PST
Buy It Now for only: $29.80
|
JTHM the Director's Cut: Johnny the Homicidal Maniac (Hardback or Cased Book)

$95.00
End Date: Monday Jan-22-2018 15:15:24 PST
Buy It Now for only: $95.00
|
Человек из очереди, 978-5-17-071237-3

$4.23
End Date: Jan-27 02:58
Buy It Now for only: US $4.23
Buy it now |
Человек на закате, 978-5-699-82765-7

$6.61
End Date: Jan-27 03:12
Buy It Now for only: US $6.61
Buy it now |
Человек, который принял жену за шляпу, и другие истории из врачебной практики...

$3.23
End Date: Jan-27 03:12
Buy It Now for only: US $3.23
Buy it now |
Человек со звезды, 978-5-17-087437-8

$5.40
End Date: Jan-24 10:24
Buy It Now for only: US $5.40
Buy it now |
Search All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX

Get Free UK Next Day Delivery For 1 Year for ?14.95 when you shop online at Stuarts London

Start: 20 Jun 2017 | End: 31 Mar 2018

Search Results from «Озон» Художественная литература, анонсы.
 
Александр Полярный Мятная сказка
Мятная сказка
"События книги разворачиваются вокруг мальчика, которого отдали в приют. Он быстро понимает, что справедливости в мире нет. В этой сказке будет несколько мятных капучино, много снега и пара разбитых сердец" Александр Полярный...

Н. Э. Гейнце Н. Э. Гейнце. Собрание сочинений в 7 томах + дополнительный том (эксклюзивное подарочное издание)
Н. Э. Гейнце. Собрание сочинений в 7 томах + дополнительный том (эксклюзивное подарочное издание)
Великолепно оформленный подарочный комплект. Книги в кожаном переплете с серебряным тиснением, трехсторонним серебряным обрезом и шелковым ляссе....

Константин Паустовский, Галина Трефилова,  А. Борщаговский К. Паустовский. Собрание сочинений в 7 томах (эксклюзивное подарочное издание)
К. Паустовский. Собрание сочинений в 7 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Переплет ручной работы изготовлен из натуральной кожи по старинной европейской технологии XVIII века.
Блинтовое и золотое тиснение переплета.
Трехсторонний золотой обрез.
Каждый том дополняет шелковое ляссе.

Константин Георгиевич Паустовский - классик отечественной литературы, замечательный художник слова, знаток родной при роды. Щедрый писательский дар и изобретательная фантазия Паустовского позволяли ему рассказывать на страницах своих произведений о таких сложнейших проблемах века, как интеллигенция и революция, художник и общество, природа и цивилизация....

Глеб Успенский Глеб Успенский. Собрание сочинений в 9 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Глеб Успенский. Собрание сочинений в 9 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Оригинально оформленное подарочное издание. Переплет ручной работы изготовлен из натуральной кожи по старинной европейской технологии XVIII века. Блинтовое и золотое тиснение переплета. Трехсторонний золотой обрез. Каждый том дополняет шелковое ляссе.

Многочисленные очерки и рассказы Успенского посвящены жизни разных социальных слоев русского народа. Документальный характер произведений, злободневность, реализм, внимание к деталям, запоминающиеся персонажи, великолепное знание народной речи - все это делает очерки и рассказы Глеба Ивановича Успенского ярким литературным явлением конца XIX столетия....

Константин Бадигин Константин Бадигин. Собрание сочинений в 5 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Константин Бадигин. Собрание сочинений в 5 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Переплет ручной работы изготовлен из натуральной кожи по старинной европейской технологии XVIII века.
Блинтовое и золотое тиснение переплета.
Трехсторонний золотой обрез.
Каждый том дополняет шелковое ляссе....

Марк Алданов Марк Алданов. Собрание сочинений в 8 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Марк Алданов. Собрание сочинений в 8 томах (эксклюзивное подарочное издание)
Переплет ручной работы изготовлен из натуральной кожи по старинной европейской технологии XVIII века.
Блинтовое и золотое тиснение переплета.
Трехсторонний золотой обрез.
Каждый том дополняет шелковое ляссе....

Донна Фоли Мабри Мод. Откровенная история одной семьи
Мод. Откровенная история одной семьи
Нескладная девочка, нелюбимая дочь, покорная жена... Мод обожала первого мужа и презирала второго. Была прекрасной матерью, но только для троих из пяти своих детей. Обыкновенная женщина с необыкновенной судьбой. История большой любви и величайшей трагедии. Автор этой книги, Донна Мабри, зарабатывала на жизнь шитьем и продажей косметики. На пенсии Донна решила написать историю жизни своей бабушки Мод. Не получив поддержки от издательств, Донна самостоятельно опубликовала книгу в интернет-магазине. Спустя всего несколько недель "Мод" обогнала по продажам раскрученные блокбастеры, продалась тиражом более 1 000 000 экземпляров и стала самой обсуждаемой книгой в книжных клубах Америки.


Самая обсуждаемая история в книжных клубах Америки.

Нескладная девочка. Нелюбимая дочь. Покорная жена. Она обожала первого мужа и презирала второго. Была прекрасной матерью, но только для троих своих детей из пяти. Обыкновенная женщина с необыкновенной судьбой...

"Наступил день моей свадьбы, а было мне чуть больше четырнадцати. Моя старшая сестра Хелен вошла в комнату, взяла меня за руку и усадила на кровать. Она открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, но вдруг покраснела и отвернулась к окну. Спустя мгновение она сжала мою руку и заглянула прямо в глаза. Потом потупилась и наконец произнесла:
- Ты всегда была хорошей девочкой, Мод, и во всем слушалась меня. Совсем скоро ты выйдешь замуж, и твой муж станет главой вашего дома. Сегодня вечером, когда вы вернетесь домой после праздника, что бы он ни захотел сделать, ты должна будешь ему это позволить. Поняла?
Конечно, я не поняла, но все равно кивнула. Тогда многое казалось мне странным, и это в том числе. Разумеется, я должна была ее слушаться - ведь выбора не было. В конце концов, я ведь и на свет появилась не по своей воле".

ОТЗЫВЫ

Читать эту книгу и жутко и увлекательно. Отсутствие права выбора, вызывающий отвращение секс с тем, за кого пришлось выйти замуж, частые и тяжелые роды без обезболивания - а ведь все это происходило с женщинами не больше ста лет назад! Но только погрузившись в живую историю и переживания героини мы осознаем, что феминизм и прогресс - не избитые пустые слова, а то, без чего наша жизнь сейчас была бы похожа на страшный сон.

Ольга Севастьянова, редактор Cosmopolitan



"История большой любви и величайшей трагедии".

New York magazine

...

Роман Папсуев Сказки старой Руси. Истоки
Сказки старой Руси. Истоки
Эта книга - настоящий путеводитель по фантазии и воображению, дверь в новую вселенную, основанную на славянском фольклоре. Здесь знакомые с детства герои былин и сказаний предстают в новом облике и с новыми возможностями. "Кабинетная мифология" Романа Папсуева - результат работы в индустрии компьютерных игр и многолетних исследований сказок. Окунись в новый мир, в котором Алеша Попович - лучший охотник на ведьм, Василиса Премудрая - боевой маг, а Кощей - суперколдун и лич-вампир! Автор, известный художник-иллюстратор, не просто создал новые, потрясающе красивые и интересные образы известных персонажей, но и рассказал о том, как их придумывал и кем они стали в удивительном мире Сказок Старой Руси....

Кристина Старк Стигмалион
Стигмалион
Меня зовут Долорес Макбрайд, и я с рождения страдаю от очень редкой формы аллергии: прикосновения к другим людям вызывают у меня сильнейшие ожоги. Я не могу поцеловать парня, обнять родителей, выйти из дому, не надев перчатки. Я неприкасаемая. Я словно живу в заколдованном замке, который держит меня в плену и наказывает ожогами и шрамами за каждую попытку "побега". Даже придумала имя для своей тюрьмы: Стигмалион. Меня уже не приводит в отчаяние мысль, что я всю жизнь буду пленницей своего диагноза - и пленницей умру. Я не тешу себя мечтами, что от моей болезни изобретут лекарство, и не рассчитываю, что встречу человека, не оставляющего на мне ожогов… Но до чего же это живучее чувство - надежда. А вдруг я все-таки совершу побег из Стигмалиона? Вдруг и я смогу однажды познать все это: прикосновения, объятия, поцелуи, безумство, свободу, любовь?.....

Наринэ Абгарян Дальше жить
Дальше жить
Книга о тех, кто пережил войну. И тех, кто нет.
"Писать о войне - словно разрушать в себе надежду. Словно смотреть смерти в лицо, стараясь не отводить взгляда. Ведь если отведешь - предашь самое себя.
Я старалась, как могла. Не уверена, что у меня получилось.
Жизнь справедливее смерти, в том и кроется ее несокрушимая правда.
В это нужно обязательно верить, чтобы дальше - жить"....

2008 Copyright © BookPoster.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс.Метрика Яндекс цитирования